Но все динозавры разные, — добавила Цирцея. — У нас много общего, но мы как люди в том плане, что у каждого свой уровень способностей.

Пока она говорила, я учуял, что ее способности проявляются в полную силу. Сейчас это не было быстрым впрыскиванием феромонов, как в прошлые разы, когда она буквально сбивала меня с ног, а медленный равномерный массаж моих чувств. На меня накатывали волны чего-то сладкого, пряного и замечательного. Комната начала раскачиваться перед глазами, стены вибрировали, словно махали мне на прощание ручкой — доброй ночи, Винсент, ты вернешься очень скоро…

Но я продолжал задавать вопросы, мать их, и собрал все имеющиеся силы в кулак, чтобы бороться с магией запаха и произносить нужные слова:

— Вот почему он тебя выбрал, — удалось мне выдавить из себя. — У тебя эти способности чер… чрезвыч-чайно развиты…

Цирцея кивнула. Учитывая мое выигрышное состояние, для меня это выглядело так, словно она кивнула всем телом. Стены теряли непроницаемость, становясь все более и более прозрачными.

— Я покинула тот мир, — сказала Цирцея, — и стала ученицей Рааля. Он сказал, что у меня такой талант, которого он раньше не встречал. И еще — что мы вместе освободим наш род от оков. Что есть лишь один путь понять наше подлинное «я» — это туаааах грееаерл, и тогда лааре-еч орррарех во всем вролааае…

Из ее рта вырывались какие-то бессмысленные визги и хрипы, иностранный язык смешивался с моим родным. Но она продолжала говорить — рычать, похрюкивать, — словно это был чистейший английский во всем мире.

Как только последняя стена не выдержала и пала, я вытянул руки и попытался схватиться за кресло, мне нужно было хоть что-то, чтобы удержаться на месте. Мои руки нащупали кожу, которой был обтянут диван (хороший знак!), но почти сразу же она превратилась в кору. Я посмотрел и обнаружил, что пальцы крепко сжимают ветку доисторического дерева, а когда я снова поднял глаза, то никакого кабинета уже не было.

Я снова был в лесу.

Вы, наверное, думаете, что теперь-то я уже ориентировался в этих проклятых джунглях, но на этот раз все было по-другому. В предыдущих опытах с Цирцеей и ее волшебным ароматом лес был почти такой же реальный, как в жизни, но это была некая часть антимира, когда чувствуешь, что все происходит не совсем по-настоящему. А в этот раз сук был настолько реальным, чтобы сильно царапать мою задницу. Вероятно, надо мной парил птеродактиль и эта тварь решила сделать свои дела прямо у меня над башкой, и уж будьте уверены, я не усядусь на заднице ровно и не стану надеяться, что это только мираж.

Я встал, и листья под ногами смялись, коснувшись пальцев, щекоча их и лаская. Незнакомые звуки — какие-то песни, крики и радостные вопли окружающего меня мира — скакали с дерева на дерево и снова мне в уши, услаждая мой слух на каждом шагу. Воздух вокруг был плотным, и я понял, что дышу с трудом, словно обучаюсь этому заново. Я дотронулся до еще одного дерева, и оно было твердым. Все это происходит со мной здесь и сейчас.

Кто-то погладил меня по груди. Пальчик скользил все ниже и ниже. Этот кто-то стоял у меня за спиной и горячо дышал в ухо.

— Тебе нравится?

Цирцея.

— Как…

— Тсс. Тебе нравится?

— Да-а-а-а-а, — выдохнул я, протянув последнее «а». Обычно мои отношения начинаются не так, обычно я соблазнитель, а не соблазняемый, но раз уж я уже нахожусь в реальности, которой не существует, так почему бы не позволить природе идти своим путем, неважно, насколько извилистым он кажется.