И Карнотавр. Настоящий, истинный, неподдельный Карнотавр собственной персоной. Весь остальной зал меркнет, будто проваливаясь в некую визуальную пропасть, ибо все огни поворачиваются и упираются в дина, болтающего в отдалении с Мэрилин Монро. Моя первая мысль, что в угаре Хэллоуина кто-то забыл натянуть оболочку, подобно тому как дети, облаченные в человеческую кожу, порой забывают об одежде и голыми выбегают на улицу, тряся на ветру человечьим срамом.

Мои ноги сами собой пересекают зал, и, оказавшись в трех футах от дина, я чувствую его запах — запах апельсинов, запах хлора — ее  запах — запах Джудит Макбрайд. Необлаченной и непринужденно болтающей, как будто так в этом мире и положено. Я вполне способен понять непреодолимое влечение, всепоглощающую необходимость  освободиться от корсетов, зажимов и ремешков, но не здесь, не сейчас, не перед млекопитающими. Нимало не задумываясь о приличиях и последствиях, я кидаюсь к Джудит и хватаю ее за локоть мускулистой конечности Карнотавра.

— Она сейчас вернется, — объясняю я изумленной Мэрилин, которая, при ближайшем рассмотрении, скорее Марвин, и тащу Джудит в укромный угол, где можно высказать ей все без обиняков. — Что, черт возьми, вы себе позволяете, появляясь в таком виде? Вы что, не в своем уме?

Растерянная Джудит отвечает:

— Кажется, на этот раз, мистер Рубио, придется вас вышвырнуть. — Она поднимает руку — переднюю лапу — в сторону невидимого отсюда охранника, но я на полпути перехватываю ее конечность, сжав пальцы своим кунфуистским захватом.

— Вы не можете… это… это нарушение из нарушений… невероятное… выйти без облачения…

— Сегодня Хэллоуин.

— Плевать на праздник, вы не имеете права рисковать безопасностью только потому, что некоторые млекопитающие строят из себя идиотов.

— Уверяю вас, я ничем не рискую.

— Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду…

— Но вы не слушаете меня. Это Хэллоуин. Это — просто — костюм. Костюм динозавра. Не более того.

Разжав пальцы, я отпускаю когтистую лапу.

— Этого не может быть. Рот… он движется, когда вы говорите. Все в точности, как… зубы… язык…

Джудит смеется, и костюм Карнотавра покачивается вверх-вниз:

— Я потратила на этот костюм больше, чем вы, возможно, на все свое жилище, мистер Рубио. Надеюсь, вышло реалистично. А что до его возможностей… ну, вам лучше знать.

— Так вы… нарядились?

— Я вас уверяю… я клянусь вам… что надетое на мне — просто костюм динозавра.

Я понижаю голос, хотя здесь и сейчас никто ничему бы не удивился, даже подслушай он ненароком:

— Так вы, выходит, дин, облачившийся человеком, облачившимся дином.

— Что-то вроде этого, — кивает она и в доказательство осторожно отгибает шкуру на поясе, где теперь я замечаю шов. Действительно, там видна бледная плоть «натурального» цвета человеческой оболочки миссис Макбрайд.

— Хороший костюм, — выдавливаю я из себя.

Однако в результате она смеется, а смех ее куда лучше, чем вопль телохранителям швырнуть меня в чашу с пуншем.

— Потанцуем? — спрашивает она и, не дожидаясь ответа, направляется к танцплощадке.

Исполняют фокстрот, и я стараюсь вспомнить движения танца.

— Почту за честь и надеюсь, вы сможете простить меня.