— У них появились проблемы, прежде чем вы стали встречаться?

— Нет, насколько я знаю.

— Кто из вас первый начал ухаживать?

— Это было обоюдное влечение.

— Кто из вас начал первый? — настаиваю я, чувствуя себя отцом, желающим выяснить, кто из детей разбил вазу в гостиной.

— Я, — признает наконец Джудит.

— Вы соблазнили его?

— Называйте этот так, если хотите.

— Почему Донован? Почему не кто-нибудь, еще не связанный обязательствами?

Теперь Джудит отводит глаза. Положив морду Карнотавра мне на плечо, она устремляет взгляд куда-то в сторону дирижера.

— Донован и Раймонд… они были так близки.

— Так вот почему вы выбрали его — из-за дружбы с вашим мужем?

— Да. Хочу, чтобы было ясно, у меня не было намерения причинить боль Раймонду. Но узнай он вдруг об этом романе… почему бы немного не пострадать. Я выбрала его доверенное лицо, чтобы он почувствовал себя преданным, как чувствовала себя я сама. То было деловое решение — во всех отношениях.

— Я полагал, что Донован работал в «Пангее» под вашим руководством. И был не особенно связан с вашим мужем.

— Профессионально, да. Донован был менеджером увеселительного заведения, а Раймонд лично этим не занимался. Но какое-то время они были приятелями. Дружками по гольфу. Давно, когда мы только-только перебрались в Нью-Йорк.

— Около пятнадцати лет назад?

— Вот именно.

— А где вы жили до этого?

— В Канзасе. Ах, прошу вас, то была такая тоска. Не хочу говорить об этом.

Ладно. Я тоже не хочу говорить о Канзасе.

— Джейси вас уличила?

— Знаете, — размышляет Джудит, — одно время я думала, что нам удивительно ловко удается держать ее в неведении.

— Но оказалось, что это не так.

Она качает головой:

— Нет. Ничего нам не удалось. Теперь-то я знаю.

— Вот как? И откуда же?

— Просто знаю. А через две недели она пропала.

— А еще через несколько месяцев…

— Я уволила Донована, — закончила Джудит.

— Очень мило с вашей стороны. Донован, надо полагать, был на седьмом небе от счастья. Ни женщины, ни работы, незачем жить дальше.

— Вы не понимаете. Без Джейси он помрачнел и замкнулся в себе. Забросил клуб, бумаги в беспорядке. Он… он стал…

— Бесполезен?

Ответа я не получаю. Фокстрот подходит к концу, но оркестр не дает нам передышки. Начинается зажигательное танго, и я тут же встаю по стойке «смирно» — спина прямая, как шомпол, колени чуть согнуты, рука обвивает талию Джудит-Карнотавра.

— Танцуете танго? — спрашиваю я, и она отвечает без слов, идеально прогнувшись в моих руках. На площадку выходит множество пар, и хотя в результате получается изрядная толпа, мы с миссис Макбрайд здесь Джинджер и Фред, кружащиеся и топающие именно там и когда это нужно.

— Вы хорошо двигаетесь, — говорит Джудит.

— Зачем вы сказали, что ваш муж был убит огнестрельным оружием?

— Потому что так оно и было. — Два-три — прогнулись!

— Повторяю вопрос…

Освободив руки, она толкает меня в грудь, будто пытаясь уйти. Но я крепко держу ее за талию, так что никуда ей не деться. Я заставляю ее продолжить танец.

— Думаете, вы все поняли, — ухмыляется она, — но это вовсе не так. Вы понятия ни о чем не имеете.

— Может, вы сможете мне помочь. Начав, к примеру, с того, зачем вы солгали.