— Теперь вы все знаете. Что, неужели так ужасно желание сохранить свои средства?

Я качаю головой:

— А как быть с Эрни? Почему здесь вы солгали?

— Кто это?

— Мой партнер. Тот, кто приходил к вам…

Она отмахивается, случайно задев меня при этом:

— Снова это. На этот раз я действительно не понимаю, о чем вы говорите. Вы обнаружили еще какие-нибудь основания для обвинений? — Джудит протягивает руки, будто бы для наручников, но я злобно отталкиваю их, прежде всего потому, что она права. У меня нет никаких доказательств того, что она замешана в смерти Эрни, и недостаток информации просто бесит меня.

— Надель мертв, — рявкаю я.

— Это мне известно.

— Откуда?

— Эмиль… доктор Валлардо узнал об этом сегодня вечером и тут же позвонил мне. Насколько я поняла, Наделя обнаружили в виде чернокожей женщины в Центральном парке. Вот бедолага.

— Я был там. Его убили — заказное убийство.

— Вы и в этом меня обвиняете?

— Я никого не обвиняю…

— Очень жаль, что вам кажется, будто я ответственна за все убийства на Манхэттене, но уверяю вас, что не менее вашего переживаю из-за всего этого. Если вы выглянете за дверь, то увидите двух моих телохранителей, готовых ворваться сюда по первому зову. — Я бросаю взгляд на закрытую дверь, однако решаю поверить ей на слово. — Я готова к неожиданностям, мистер Рубио. А вы?

И в тот же момент с театральным эффектом распахиваются двери, и я вижу Гленду, зажатую между двумя здоровенными телохранителями, которые вчера утром приветствовали меня в офисе Джудит. Гленда извивается, пинается, визжит: «…отстаньте, суки… пасть порву…», одним словом, старается нанести как можно больше ущерба и голосом, и ногами.

— Ваша знакомая? — интересуется Джудит, и я скромно киваю. — Отпустите ее, — бросает она телохранителям, и те грубо швыряют Гленду во дворик. Я пытаюсь не пустить ее вслед за обидчиками в танцевальный зал, но не так-то просто удержать сто пятьдесят фунтов рассвирепевшего Хадрозавра. Наконец она успокаивается, и я отпускаю ее.

— Притащила тебе пару сосисок, — говорит Гленда и вываливает мне в руки гору закусок. — Не пора ли нам сваливать? Кажется, буфетчик мной недоволен.

— Думаю, мы почти закончили. — Я поворачиваюсь к Джудит: — Если только вы не хотите еще что-нибудь мне сообщить.

— Нет, если только вы не хотите еще в чем-нибудь меня обвинить.

— Пока нет. Благодарю вас. Но на вашем месте я бы не уезжал из города.

Кажется, это ее забавляет.

— Я не привыкла подчиняться приказам.

— А я и не предлагаю.

Я запихиваю в рот сосиску и принимаюсь жевать, обжигая нёбо. Я собирался выдать напоследок еще несколько залпов в сторону миссис Макбрайд, но если сейчас заговорю, то могу угодить в нее сосиской, а от этого никому лучше не станет.

Крепко взяв Гленду за руку, я вывожу ее из садика, через танцевальный зал, мимо толпы подвыпивших гуляк к ближайшей станции метро. В обмен на жетоны я отдаю кассиру последний трояк из бумажника, и мы направляемся к поезду, следующему в южном направлении.

Гленда вернулась в свою квартиру, а я в львиное логово. Я стою у дверей президентских апартаментов с магнитной картой-ключом в руках, готовый вставить ее в замок. Там, внутри, Сара, может спит, а может, не спит, и все запасы силы воли, которые я ухитрился наскрести в метро, вполне могут улетучиться через какую-нибудь незаделанную щель. Со всех сторон меня окружает народ, желающий моей смерти, в кармане пусто, никаких перспектив на горизонте, но именно в ближайшие пять минут выяснится, спасен я или погиб.