Я бы и сам организовал, да у нас тут телефон разрывается от звонков.
И действительно, не успел положить трубку — звонок Монахова:
— Вячеслав Иваныч, как бы не сглазить. Кажется, что-то похожее нашли. Местный мотопатруль прочесывал «Шанхай» в Подлипках, в Калининграде. Пристанционный район. Там в тупичке авто притулилось. Странной конструкции. Нос от «фольксвагена», а туловище от еще чего-то. -Без бутылки не разберешь. И цвет вроде бы тот. Лиловато-серый.
— Давай ориентиры. Еду. Без меня ничего не предпринимать,— взволнованно прокричал в телефон Грязнов, бросил трубку и снова поднял — опять звонок:
— Вячеслав, в Подлипках вдоль железнодорожного полотна, строение восемнадцать! Я уже связалась с местным отделением! — надрывно кричала Романова.— От самой Ирины сообщение! Там должен быть Транин с мальчонкой! Ирина вышла из электрички в Подлипках! Гони всех туда!
Ирина неслась по направлению к станции, а слезы слетали с ресниц от ветра. «Сволочь ты, Транин, сволочь. Надо было тебя там бутылкой по голове, пока ты храпел!» Она время от времени оглядывалась назад, туда, где светлели бараки-строения, страшилась, что сейчас «Сережка» обнаружит пропажу и в два счета догонит ее на подружкином велосипеде.
Где-то послышался звук автомобильного мотора, и сразу же она увидела, как заметались в темноте лучи света — от фар? — там, где было логово Транина. Если это посыльный от Зимариной, они с мальчиком пропали! Им ничего не стоит найти ее в пустом городе! Но скоро уже станция, там где-то должен быть дежурный.
— Кеша, держись крепче! — крикнула она не оборачиваясь и свернула налево, к городу — с трудом переваливая велосипед через рельсы и шпалы, отталкиваясь от земли ногой.
— Ира, ты меня совсем затрясла!
— Сейчас, сейчас, потерпи еще, пожалуйста.
И они уже мчались по привокзальной площади, когда в лицо ударили снопы света — с разных сторон, ослепили, велосипед ударился с маху о высокий край тротуара, Ирина вылетела из седла куда-то вбок, увлекая за собой привязанного к ней поясом Кешу, вывернулась в воздухе—в микроскопическую долю мгновения,— чтобы упасть на живот, плашмя, не придавить своим телом мальчика, еще успела почувствовать твердую преграду на пути к земле, ощутить расколовшую грудь боль и провалилась в небытие.
Она тут же пришла в себя, попыталась подняться с земли, но ее от чего-то сильно качало, а грудную клетку разламывало от боли. Она поняла, что лежит не на земле, а на чем-то мягком, и надо было открыть глаза, но сделав это, она не увидела ничего, кроме черного потолка, спустившегося совсем низко над ее телом. Догадка заставила содрогнуться: ее везли в машине. Значит, прошло какое время с тех пор, как она упала с велосипеда. И она не успела подумать о том, что же случилось с Кешей, как услышала его голос, заглушаемый шумом мотора:
— Ну, дядя Толя, вы мне всё говорите, что мы едем к маме, а сами меня всё возите и возите. И вы меня все обманываете, мне тетя обещала купить трубу, а сама ничего и нё купила, а потом дядя Валера меня все возил, возил...
«Что еще за дядя Толя?! Куда нас везут? Кто это?
«Верный друг» подоспел на помощь Транину и они нас догнали?»
Ирина осторожно приподнялась на локте: на переднем сиденье сидел широкоплечий человек с грубыми чертами лица и держал на коленях Кешу.
Ты вот что, друг, давай спи и не болтай. Мама там беспокоится, а ты бегаешь за чужими тетями.
— Ну она же мне золотую трубу обещала! — заорал Кеша и, привалившись к груди «дяди Толи», громко засопел — заснул.
— Во дает! — сказал водитель, и Ирина услышала смех совсем рядом с собой и — нет, не узнала, скорее поняла, догадалась, что это свой, она вгляделась в его. |