Он включил фонарик, осветил окружающее пространство. Фонарик Владимир держал в далеко отнесенной в сторону руке. «Если они рискнут стрелять, — подумал он, — то будут метить в источник света…» Это было слабым, но все-таки утешением.

Выстрелов не было.

При первой же вспышке Рауль быстро передвинулся назад и влево, спрятался в угол, за кабиной лифта. Здесь его Ткаченко, двигающийся к трапу и освещающий дорогу перед собой, не мог заметить.

Майор медленно приближался к трапу. Рауль, надев кастет на руку, ждал, когда тот повернет вправо, окажется к нему спиной. Тогда он резким ударом сбоку раздробит этому слишком бойкому чекисту висок, и смерть его объяснят сакраментальным несчастным случаем. Неосторожно спускался по трапу, неудачно упал — и делу конец. Переполошить экипаж русского лайнера убийством контрразведчика вовсе им не к чему. Но убрать его необходимо — тут уж нет никаких сомнений.

И тогда Ткаченко повернул, наконец, к трапу, Рауль быстро шагнул вперед, занес руку и резко ударил Владимира в правый висок.

Алиса принесла пищу в каюту и удивленно озиралась в пустой каюте.

— Ты куда запрятался, Соловей-разбойник? — спросила она. — Где ты, Кащеюшка?

Заглянула в душевую кабину, откинула полог койки, открыла даже узкие створки платяного шкафа, хотя и понимала, что сюда Владимиру никак не втиснуться.

Ткаченко нигде не было.

Алиса грустно посмотрела на поднос с тарелками и стаканом компота.

— Опять он на службе, — проговорила она и прикрыла иллюминатор. Потом некая мысль вдруг осенила Алису, молодая женщина, будто спохватившись, выбежала из каюты.

…Резко ударил Владимира в правый висок. Но в какую-то долю секунды майор Ткаченко отклонился, и удар кастетом пришелся в плечо.

Электрический фонарик выпал из рук Владимира, откатился в сторону и не погас.

Когда Рауль понял, что утратил преимущество неожиданного нападения, он попытался провести майору болевой прием с тем, чтобы сковать сопротивление Владимира, а потом нанести ему такой удар, который приняли бы за травму от несчастного случая.

Но Ткаченко успешно отбил попытки Рауля зажать его в болевом приеме. Оба противника были тренированными людьми, и схватка, завязавшаяся при неверном свете фонарика, проходила поначалу с переменным успехом. При этом Владимир Ткаченко, которому неизвестный ему пока Рауль нужен был живым, старался достать его физиономию кулаком, чтобы оставить на лице противника серьезные отметины.

А Биг Джон стоял у верхней панели лифта и прислушивался к тому, что происходит в трюме. Когда вдруг показалась Алиса, быстрыми шагами направляющаяся к шахте грузового лифта, Биг Джон отступил в сторону и укрылся за переборкой.

Алиса подбежала к трапу, ведущему к продовольственным камерам, увидела, что внизу темно, крикнула туда:

— Володя!

Потом нашла рубильник и включила свет. Едва он вспыхнул, Рауль рывком освободился от начавшего проводить захват Владимира Ткаченко и прыгнул в кабину лифта, захлопнув за собой дверцы. В этот момент Биг Джон подобрался к пульту и погнал кабину наверх. А ни о чем не подозревавшая Алиса бежала по трапу и звала.

— Володя! Где ты? Володя…

Потом она так и не смогла объяснить ни себе, ни Ткаченко, почему ее потянуло именно сюда, что подсказало сердцу Алисы, где находится подвергшийся смертельной опасности Владимир.

Сейчас, стирая кровь с подбородка, он поднимался ей навстречу.

LIV

Биг Джон с нескрываемой усмешкой смотрел, как рыжий Рауль удрученно рассматривает в зеркале подбитый глаз и багровую ссадину на подбородке.