— Да-да, — заторопился Устинов. — Идемте.

В радиорубке их встретил начальник судовой рации Михаил Юшков.

— Аппаратура отлажена, Валентин Васильевич, — сказал он капитану. — Сейчас начнется передача.

Для того чтобы Ткаченко получил составленные в управлении Комитета государственной безопасности с помощью фоторобота изображения гостей Никиты Авдеевича Мордвиненко, то бишь Конрада Жилински, сделанные на основе словесного портрета, решено было использовать аппаратуру, которая принимает с берега факсимильные карты ледовой и метеорологической обстановки.

— Пошла передача, — сказал начальник рации.

Капитан кивнул ему, и Михаил Юшков вышел из радиорубки, оставив Устинова и Ткаченко вдвоем.

Оба они внимательно следили за тем, как из аппарата медленно выходит специальная бумага, на которой возникли изображения, примчавшиеся на борт «Калининграда» через эфир.

Первым появился гауптштурмфюрер Гельмут Вальдорф.

— Старый знакомый, — сказал Владимир. — Морской волк, эстонский капитан…

— Капитан? — переспросил Устинов.

— Липовый, — коротко ответил майор, продолжая следить за выползающей бумагой.

— Уже видели его у нас на судне?

— Нет, еще раньше… На берегу.

Следом за изображением Вальдорфа появились схематические портреты Рауля и Биг Джона.

— Ага, — сказал Владимир, — вот и два других голубчика!

Вызванные вахтенным администратором матросы «Калининграда» разнимали спровоцированную Биг Джоном и Раулем драку в баре. Сами зачинщики улизнули под шумок, едва здесь появились русские моряки. Еще раньше скрылся херр Краузе, метатель пивных бутылок.

На вопрос, кто затеял драку, никто из туристов не смог ничего толкового ответить.

Активно помогал ликвидировать скандал и подшкипер Свирьин.

Когда капитан Устинов и майор Ткаченко вышли из радиорубки на мостик, к ним подошел старпом Ларионов.

— Драка, — сказал чиф мэйт. — В баре «У лукоморья» Валентин Васильевич.

— Кто? — спросил Устинов.

— Туристы, — пожал плечами Ларионов. — Перебрали и передрались. Но уже всех разняли. Посуду побили…

— Никто всерьез не пострадал?

— Нет, обошлось. Разве что синяков себе понаставили.

Ткаченко хмыкнул.

«Обошли меня, стервецы, — неожиданно весело подумал майор, но сумел оценить некую юмористичность ситуации. — Хитры супостаты…»

— Доложите обо всем письменным рапортом и пригласите ко мне директора круиза, — распорядился капитан. — И помните: завтра прощальный бал. Лично проследите за подготовкой и порядком, Арсений Васильевич.

LVI

Когда утром в каюту Рауля, не постучав, вошел Биг Джон, ее хозяин стоял перед зеркалом и делал примочку синяка под глазом.

— Брось, — сказал Биг Джон, — зря стараешься. Как говорят русские: мертвому припарки не помогут.

— Я еще, слава Всевышнему, живее любого живого русского, — проворчал Рауль.

— Надень светофильтры и ходи пока в них, — посоветовал Биг Джон. — У меня дурные новости, Рауль.

— Что случилось? «Калининград» возвращается в Россию?

— До этого они пока не додумались… Вальдорф виделся с Шорником.