Изменить размер шрифта - +

Эллен похоронили на кладбище Херонвуд. Слухи о том, что она стала жертвой жесткого преступления постепенно сошли на нет. Возможно, она поскользнулась и упала на камни, погибла в результате ужасного несчастного случая. Или, как считали многие, она покончила с собой.

Я тоже сначала полагала, что это было самоубийство, но теперь уже нет. Я уверена, что это было убийство, а также уверена, что Гриффин привел меня в бухту той ночью специально, чтобы я нашла ее тело.

Дело в том, что однажды он почти признался в ее убийстве.

В памяти всплывает образ: мы с Гриффином на нашей кухне в Катамаунт-Блафф. Поздний вечер, он вернулся домой после собрания в клубе «Последний понедельник», черный галстук ослаблен, смокинг перекинут через плечо. Я сказала что-то «не то» — совершенно неважно, что именно. Если Гриффин был не в духе для расспросов, даже вопрос о погоде мог оказаться «не тем». Он угрожающе навис надо мной, его зеленые глаза стали черными, в буквальном смысле почернели, и он сказал:

— Хочешь, чтобы с тобой случилось то же самое, что с Эллен?

Гриффин говорил мне такие вещи постоянно. Он говорил так и о других жертвах убийств, чьих убийц предавал суду.

— Обвиняемого вывели из себя, Клэр, точно так же как ты провоцируешь меня. Я должен выполнить свою работу и отправить его в тюрьму, но это не означает, что я не понимаю, почему он это сделал. Он терпит и сдерживает себя, пока его терпение не лопается. И потом она умирает.

— Как Эллен? — спросила я. — Она вывела тебя из себя? — Это был мой роковой вопрос.

Теперь, когда меня вот-вот объявят пропавшей без вести, Гриффин выступит на каждом местном телеканале, прикидываясь обезумевшим от любви и беспокойства за меня. Полиция штата прочешет все реки и соленые пруды, а также прибрежные воды пролива Лонг-Айленд, отправит водолазов в озера и водохранилища, обыщет каменоломни, скалистые выступы и холмы ледниковой морены. Они допросят моих друзей и бывшего мужа, соседей, коллег-художников и натуралистов. Гриффин позволит им прочитать мои записи, те, что я не спрятала, просмотреть документы на моем компьютере, изучить мобильный телефон, который я оставила в своем внедорожнике, когда на меня напали.

Там будут следы крови, и криминалисты исследуют их. Лужи крови из раны на голове, капли — от небольших порезов. Боже, этот нож. Я все еще вижу, как нападавший размахивает им. Я думала, что он пронзит меня в сердце, поэтому пыталась увернуться. Острие вонзалось в предплечья и ладони, но он все время отводил нож в сторону, не позволяя лезвию оставлять глубокие раны.

Гриффин никогда бы не зарезал меня ножом. Чересчур грязная работа, и слишком много улик остается.

В тот вечер, когда присяжные признали Джона Маркуса виновным, мы с Гриффином были на кухне и собирались ужинать. Это был промозглый октябрьский вечер, настолько холодный, что наша вырезанная для Хэллоуина тыква покрылась инеем. На кухне было уютно. Я приготовила жареную курицу. Он принес домой бутылку «Вдовы Клико», чтобы мы могли отпраздновать его победу. Уже поговаривали о выдвижении его кандидатуры на более высокий пост.

Я подняла свой бокал. Гриффин разделывал курицу.

Стоя у кухонного островка из белого мрамора, он вдруг поднял нож над головой и бросился на меня. Я вздрогнула от испуга, уронила бокал с шампанским, и тот разбился об пол.

— Господи, эта была всего лишь шутка! — сказал мой муж. — Ты делаешь из меня преступника, когда так пугаешься.

— Тогда не набрасывайся на меня с ножом.

— Когда я нападу на тебя с ножом, Клэр, ты это поймешь.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Не переживай, я бы никогда тебя не зарезал, — произнес он совершенно спокойным голосом.

Быстрый переход