Ваэла была до странности молчалива. Раджа глянул на нее, и взгляды их встретились на миг — слишком короткий, чтобы это можно было назвать противоборством, но лицо и шею Ваэлы залила оранжевая краска.

Ваэла уставилась вперед. Они направлялись к площадке для пробного запуска, где им предстояло осмотреть новую подводную лодку и ее носитель. Прежде чем рисковать аппаратурой в непредсказуемых океанах Пандоры, ее предстояло испытать в закрытом баке.

«Почему я не могу просто отказаться?» — думала Ваэла. Ей ведь необязательно домогаться злосчастного стихоплета так, как приказал Томас, — есть и другие способы. Только теперь ей пришло в голову подумать — какое общество породило Томаса. «Что заставляет его думать, будто секс — это лучший способ снять защитные барьеры сознания?»

В ее голове послышался голос Честности — при посторонних это случалось редко:

«Общество, где мужчины правили, а женщины подчинялись».

Она знала, что так и должно быть, — в поведении Томаса это читалось ясно.

«Я Томас, — мысленно твердил себе Раджа. — Я Томас. Я Томас…»

Удивительней всего было то, что эта самодельная мантра, которую он твердил про себя, словно усиливала его сомнения. Может, дело и правда в имени?

«Ваэла мне больше не доверяет… если доверяла когда-либо».

«Да где же этот поэт… и кто он?» Приемник на Керро Паниле словно застопорило. «Будет ли он десницей Корабля?»

Зачем в их команде нужен поэт? Это должно быть намеком на истинные планы Корабля. Смутным, быть может, загадочным… но намеком. Элементом смертельно опасной игры, правила которой ему предстояло выяснить самому.

«Сколько у нас осталось времени?»

Когда правила игры устанавливал Корабль, они не всегда были честными и справедливыми.

«Ты ведь не всегда честен, а, Корабль?»

«Если ты подразумеваешь „беспристрастен“, то — да. Я всегда честен».

Томаса удивило, что его удостоили ответом. Он не ожидал, что Корабль заговорит с ним в этом переходе.

Томас покосился на молчащую Ваэлу. Кожа ее вновь приобрела обычный розовый цвет. Интересно, она слышит порой голос Корабля?

«Я часто беседую с ней, мой бес. Она зовет Меня Честностью».

Томас от изумления сбился с шага.

«А она знает, что это Ты?»

«Этого она не осознает».

«Ты и с другими говоришь без их ведома?»

«Со многими, очень многими».

Томас с Ваэлой завернули за угол. Там начинался очередной коридор без окон, светящаяся полоса на потолке отливала голубизной. Простейшая цветовая кодировка — этот проход выводил на поверхность. Томас покосился на бедро Ваэлы — ее вечный лазер покоился в кобуре.

Молчание нарушила Ваэла.

— Эти «новые клоны», которых Оукс якобы использует на Драконе, — как думаешь, что это такое?

— Люди с ускоренной реакцией.

— Не доверяю я этому Льюису.

Томас не мог не согласиться про себя. Для него Льюис пока оставался загадкой — жестокое альтер эго Оукса? О Хесусе Льюисе ходили такие слухи, что приходилось подозревать, будто Корабль, открывая ящик Пандоры, не поскупился.

Переход вывел их к шлюзу в эллинг. Томас поколебался, прежде чем показать контролю свой допуск. Глянув в окошко, он увидал, что створки крыши эллинга задвинуты — значит, задержек не будет.

— Что тебя беспокоит, Ваэла?

Она глянула ему в лицо.

— Я думаю — найдется ли здесь хоть один человек, кому я могу доверять?

«Проклятие Пандоры», — подумал Томас.