— Гениально! — восхищенно прошептал Мэйс.

— А ему можно доверять, ну, этому вашему Зито? — спросил вдруг Потрясатель.

— Но мы уже трижды переправлялись через ущелья таким образом! — воскликнул Рихтер.

— Но я ведь не об этом вас спрашиваю.

— Если не верить Зито, то нельзя доверять никому, — устало пожал плечами Рихтер. — Он в свое время дал мне свой платок, смоченный в крови, вам наверняка известно, что это означает у коудонских цыган...

— Вечную верность, — сказал Потрясатель. — Этой клятвы они никогда не нарушают. Что ж, приятно сознавать, что среди ваших людей есть хотя бы один, на кого не падает подозрение в измене...

Рихтер тем временем закончил трапезу и направился отдавать последние распоряжения. А десять минут спустя группа из семерых горцев под предводительством главнокомандующего стала спускаться по склону каньона.

— Одному из нас надо остаться при багаже, — твердо заявил Грегор. — Сказано же, что багаж переправят в последнюю очередь. Останусь я. Меня одного вполне смогут переправить и потом. Следом переправятся четверо солдат с лебедочной платформы, потом те двое, что будут крутить ворот, вскарабкаются по склону на манер Рихтера и его команды...

— Почему бы не остаться мне? — спросил Мэйс.

— Потому что тебе надо неотступно быть при учителе, здоровый ты болван! А я в сравнении с Потрясателем не представляю особой ценности. И давай на этом закончим спор.

— А знаешь, я с тобой согласен... — задумчиво проговорил Мэйс.

— Потому что прекрасно знаешь, что я прав. Вместо ответа великан положил огромную ладонь на плечо хрупкого юноши. Это было наивысшим выражением любви, какое он когда-либо себе позволял.

— Будь осторожен. До дна каньона далеко лететь, а шелковых подушечек там и в помине нет.

— Догадываюсь, — сказал Грегор. — И собираюсь быть очень осторожным.

Схватившись за веревку обеими огромными тол-стопалыми ручищами, Мэйс взглянул вниз, на усыпанное каменными осколками дно каньона, маячившее в семи сотнях футов внизу. Ему не велено было смотреть вниз, но искушение оказалось чересчур велико. И теперь он был рад, что ослушался: медленно проплывавшие под ним камни с этой точки выглядели просто потрясающе. Все в нем словно пело от восторга.

Он испытывал именно восторг, а вовсе не страх.

Мэйс даже понятия не имел о том, что такое страх. За всю жизнь ему не довелось испытать потрясения, заставившего бы его похолодеть от ужаса, и это невзирая на то, что он был помощником мага и явился свидетелем великого множества поистине ужасающих экспериментов. Казалось, он родился на свет напрочь лишенным способности чего бы то ни было бояться, и неспособность эта непостижимым образом трансформировалась в лишние сантиметры роста и лишние фунты мышц.

Однажды Потрясатель растолковал Мэйсу, отчего тот так бесстрашен.

— Послушай, Мэйс, — сказал тогда Сэндоу, — ты никуда не годный маг. В тебе отсутствуют, вернее, почти отсутствуют качества, необходимые для того, чтобы сделаться Потрясателем. Впрочем, та ничтожная малость, которой все же одарила тебя природа, помогает тебе бегать быстрее прочих людей, стремительнее реагировать на опасность, лучше соображать и воспринимать то, чего другие почувствовать не способны. Но на этом действие твоей магической силы заканчивается. Она никогда не разовьется в нечто большее — ты не сможешь читать мысли, предсказывать будущее. Такова уж твоя доля, и это таит в себе опасность.