|
На ноге юноши не осталось даже послеоперационного шва, и Грегор божился, что во время операции совершенно не ощущал боли. Но невзирая на то, что физически он был здоров, душа его оставалась тяжело раненной. Мальчик еще никогда в жизни не испытывал таких страданий, даже тогда, когда в детстве за ним гнался разъяренный отец, помышляя об убийстве. Возможно, за все те годы, что провел в тишине и покое деревенского дома Потрясателя, он привык думать о себе как о некоем особенном существе. Может статься, он втайне полагал, будто ученик мага, а в недалеком будущем и сам маг, неуязвим? Не исключено. Ну, а теперь, когда мальчик едва не расстался с жизнью, мировоззрение его резко переменилось. Похоже, он утратил мальчишескую наивность, получив взамен зачатки будущей мужественности, а это ему лишь на пользу. Потрясатель-недоучка никуда не годится, разве что фокусы показывать на потеху обывателям. Сэндоу знавал немало таких...
Он перевел взгляд с Грегора на смутно обрисовывавшуюся в полутьме внушительную фигуру Мэйса. Еще недавно Потрясатель Сэндоу, хотя и утверждал, что любит обоих юношей совершенно одинаково, в глубине души со стыдом ощущал, что младший ученик дороже его сердцу. Эта постыдная тайна заставляла Сэндоу страдать, но с самим собой он должен был быть предельно честен. Теперь же все переменилось. Потрясатель Сэндоу почувствовал, что любит гиганта Мэйса всем сердцем, точно так же, как и Грегора, а может, даже немного сильнее... Во время путешествия клоунские ужимки Мэйса отошли на задний план, и миру явился вполне зрелый, серьезный мужчина, наделенный не только фантастической силой, но и недюжинным умом. Однако не только беспримерные подвиги юноши заставили раскрыться ему навстречу сердце Потрясателя. Главным было другое. Мэйс впервые обнаружил всю глубину и всю силу своей любви к названому брату и учителю. Хотя сила Мэйса и была нечеловеческой, но, спасая там, в горах, Грегора, бессильно повисшего над пропастью, гигант рисковал жизнью. А сколько времени он нес бесчувственного брата на руках — нес молча, без жалоб и стенаний! Ну, а когда Берларак клятвенно заверил молодого великана, что автоматические доктора вернут им Грегора живым и здоровым, Мэйс все же наотрез отказался лечь спать, покуда своими глазами не увидел брата в добром здравии, готового начать привычную словесную перепалку. В результате гигант заснул последним, а пробудился раньше всех, поскольку отчаянно рвался в бой. Сейчас юный великан выглядел усталым. Он тяжело привалился спиной к стене подле самой решетки, а до атаки оставались считанные минуты... И Потрясатель Сэндоу впервые осознал, что Мэйс давным-давно понимает, что это за штука — смерть, и знает цену жизни в отличие от юного Грегора. Юноша не узнал о себе ровным счетом ничего нового за время путешествия, разве что познал пределы своей физической силы и выносливости. Мэйс — он и есть Мэйс, и таковым останется при любых обстоятельствах — верным защитником для них обоих в бою и добрым ангелом в часы отдыха... Плечо Кроулера словно никогда и не было прострелено, коренастый сержант чуть ли не прыгал на одной ножке, с нетерпением ожидая предстоящей схватки. Его не мучили сомнения в исходе битвы, он верил в их полную и окончательную победу тверже, чем сам Берларак. Во время краткого периода подготовки и обсуждения деталей этот приземистый человек живчиком сновал среди солдат — то подбодрит одного, то другого похвалит... Казалось даже, что он тут главнокомандующий, а вовсе не Рихтер. А ведь когда-нибудь так оно и будет, понял вдруг Потрясатель. Ведь Кроулер — человек того же типа, что и главнокомандующий, только моложе. Когда настанет время Рихтеру удалиться на покой, лучшей замены ему не сыскать. Они терпеливо ждали. Ожидание длилось целую вечность. И тут внутри радиопередатчика на поясе у Кроулера что-то затрещало. Все тотчас же выпрямились, напряженно вслушиваясь. — По местам! — раздался голос. — Вперед!
Глава 25
Они действовали в полном соответствии с планом Берларака. |
