Прочный корпус ему граф заказал у Строгановых на Кыновском железоделательном заводе. Где его выковали из стали, соединив не на заклепках, а кузнечной сваркой. Больше мороки, но и прочнее. В мастерской же у Игната в него положили обкладку из асбеста, чтобы защитить от огня, и вставили внутренний тонкий короб с полками. А также навесили такую же двухслойную дверь, оснащенную кодовым замком.

Да-да.

Именно кодовым.

Не первым в мире, но вполне себе рабочим и, что очень важно, самодельным и достаточно самобытным. Во всяком случае Лев Николаевич не имел никакого понятия о том, как такие замки устроены. Ну разве что какие-то впечатления от фильмов. Хотя на выходе и получил вариант барабанного, причем не самого плохого…

Шесть пар колесиков. Первый диск каждого большого диаметра и с гравировкой цифр, второй, меньший диск — имел ступенчатую форму: словно десть конусов разной высоты собраны в единую фигуру. Под ними короб с плоскими шпеньками, которые, встав правильно, образовывали ромбические отверстия для «ножек» запорной скобы.

Надо открыть?

Выставил колесики как надо и повернул первую ручку на полный оборот. Она сначала шпеньки поджимала плоскими пружинами, ненагруженными в остальное время, а потом сдвигала запорную скобу. Если все получилось, то появлялась возможность крутить вторую ручку, которой и смещался привод личины. Тоже непростой — она выдвигала в разные стороны штыри: по паре на сторону дверцы. Благодаря чему буквально прижимала изнутри кованую дверцу к прочному корпусу.

Для тех лет — уровень запредельный!

Но и мороки…

Лев Николаевич бы просто купил себе сейф, если бы его продавали. Ну или хотя бы кодовый замок. Однако не срослось. Оказалось, что про них только лишь в газетах да журналах европейских писали. Производства же никто пока не наладил[2], да и то, что гипотетически можно было заказать, имело слишком впечатляющие габариты.

Вот и пришлось крутиться…

Вдруг с улицы раздались крики.

Лев Николаевич даже обрадовался этому. А то уже все утро не разгибался, корпя над бумагами. Так что с нескрываемой улыбкой он встал, потянулся и направился поглазеть…

— Беда! Беда! — встретив его на полпути, крикнул голова одной из строительных артелей, что трудились на Киндерке.

— Что за беда? Говори по делу.

— Плотины разворотило.

— Как так? — ахнул граф.

— А вот так! Мои люди вчера вечером обход сделали и ушли. А сегодня после службы, стало быть, воскресной, решили проверить, что там да как. Так как слухи поползли недобрые. Ну и оказалось, что те плотины прорвало.

— Паводком?

— Может, и паводком — вон как солнце жарит, снег сильно тает. Но странно очень… Там сейчас здоровенные промоины сразу в нескольких местах у каждой из плотин каскада…

Лев Николаевич быстро оделся и, сев в коляску, отправился к очевидно несостоявшейся первой ГЭС этого мира. А пока ехал — думал…

Дело в том, что к концу минувшей осени удалось наконец-то приблизительно оценить мощность потока Киндерки. И он, прямо скажем, разочаровал. Граф рассчитывал хотя бы на три куба в секунду, а там наблюдалось в десять раз меньше. Из-за чего на совокупном перепаде каскада плотин под сорок метров не получалось никак вырабатывать более девятисот пудов в год, ну тысячи. По расчетам. Хотя на самом деле вышло бы пятьсот-шестьсот, вряд ли больше.

Нет, конечно, при цене хорошей селитры в восемнадцать рублей за пуд — даже такая производительность выглядела недурно. Особенно учитывая очень низкие издержки и скромную амортизацию.

Но дурные головы-то раструбили о другом.

И в столице едва ли удовлетворились бы столь скромными результатами.