И заверните, пожалуйста, — ухмыльнулся Пекарь.

— Ты что–то сказал? — спросила Настя, которая по–хозяйски устроилась в глубоком кожаном кресле и меланхолично красила ногти. И, не слушая ответа, капризно спросила: — А когда мы обедать едем? Между прочим, я кушать хочу.

— Потерпи, — осадил Пекарь подругу. — Сначала дело надо сделать.

С «царями» он забил стрелку на четыре. На берегу пруда возле Новодевичьего.

Он давно хотел повести Настю в грузинский ресторан на Пироговке, а это было совсем рядом. Так всё и срослось.

— Будешь моим телохранителем, — объяснил он глядевшей на него широко открытыми глазами Насте. Та послушно закивала, будто приняла его шутку за чистую монету.

Лёвку с собой не взяли. Он остался грызть ногти в офисе.

Котов держался всё время на полшага позади Гоши и Нура. Он трусил настолько явно, что Гоша даже развеселился:

— Ты что, специально в белую рубашку вырядился? Чтоб не промахнулись? — обернулся он к Стасу.

— Отстань! — пробурчал тот. Но шагу не прибавил.

— Это он? — спросил Нур, не оборачиваясь. В дальнем конце аллеи показалась приземистая фигура в тёмном костюме.

— Он, — пересохшими губами прошелестел Стас.

— Он что, без охраны? — удивился Гоша.

— Джип за кустами стоит, — Нур цепким взглядом оценил обстановку. — А вон и наши подкатили.

— Тогда я спокоен. Абсолютно спокоен.

Гоша не лукавил. Вряд ли Пекарь мог их воспринимать всерьёз и рассматривать эту деловую встречу как настоящую бандитскую стрелку. Не теми они были фигурами, чтобы ради них кто–то затеял стрельбу в четыре часа дня практически в центре Москвы. Просто на понт берёт дядя Пекарь. В это очень хотелось верить.

Когда они сошлись ровно у пятой скамейки от начала аллеи, как и было оговорено, Пекарь остановился и, сложив руки на груди, хмуро улыбнулся:

— Ну, цари, поцарствовали своё?

— Николай Петрович, я ж не знал! Я хотел… — прорезался неожиданно тонкий голос Котова. Он, боясь поднять глаза на Пекаря, посмотрел на его ноги и вздрогнул. На Пекаре были ботинки из крокодиловой кожи — точно такие, как на обгорелом трупе, который и сбил его с панталыку.

— А ты, гнида, вообще молчи, когда здесь люди разговаривают, — отрезал Пекарь. Он внимательно, исподлобья, разглядывал Гошу, сразу угадав в нём главного. А ничего парень, нормально держится. Или просто не понимает, куда влип?

Гоша как будто услышал его мысли:

— Итак, Николай Петрович, мы понимаем, что влезли на чужую территорию. Это моя вина. Я должен был проследить за чистотой сделки.

— Чего ж не проследил?

— Не успел. Ну, да это мои проблемы. Как мы будем выходить из этой ситуации?

— Как выходить? Как и входили. Завод — мой, деньги ваши, считайте, что на баб спустили или в казино. Это уж как вам больше нравится, — Пекарь многозначительно оглянулся на джип. — И я к вам претензий, считайте, что не имею. Считайте, вам повезло. В последний раз, — его взгляд холодно скользнул по их лицам.

— А, может быть…

— Нет, парень, никаких может быть. Здесь условия ставлю я.

— Да я не про то… — Гоша замялся.

— Говори, говори, — подбодрил Пекарь. Он чувствовал себя большим добрым дядюшкой.

— Раз мы вложили средства, не зная, так сказать, о том, что вы, слава богу, живы и здоровы, могли бы мы рассчитывать на возвращение наших денег хотя бы в виде процентов с будущих доходов? Все документы, естественно, прямо сегодня переоформим на вас или любую указанную вами фирму.