— Спасибо, а как тебя зовут? — Гоша склонился над девочкой, пытаясь разобрать ответ.

— Мила, — перевёл Полторадядько. — Мы в поликлинику едем, на процедуры, — объяснил он Гоше.

С Полторадядькой они поняли друг друга без слов. Сержант поудобнее взялся за ручки, а Гоша подхватил коляску снизу и они вдвоём вынесли Милу вверх по ступенькам.

— Спасибо, помог, — Полторадядько отёр пот со лба. — Для таких как мы у нас в стране всё плохо приспособлено.

— Давай, я вас провожу, — предложил Гоша и девочка радостно закивала. — Дочка? — спросил он просто для того, чтобы поддержать разговор.

— Дочка, — улыбнулся Полторадядько и улыбка преобразила его обычно насупленное лицо.

…Мила была долгожданным ребёнком. Володя Полторадядько женился рано, сразу после школы. Он уже в четвёртом классе раз и навсегда решил, что женится на весёлой рыжей Наташке. И Наташка тоже это знала. Родные уговаривали, мол, жениться надо после армии, мало ли что, но Полторадядько своих решений не менял. Не такие у него были принципы. Наташка ждала его из армии, окончив за это время медицинский техникум. Зажили совсем неплохо — Володька сразу после службы пошёл в милицию, они даже успели получить бесплатную квартиру от государства. Тогда оно ещё заботилось о тех, кто охраняет покой граждан.

Одно было плохо — никак у них с Наташкой не получалось родить ребёночка. Каждый год она ложилась на сохранение, но не вынашивала больше, чем до пяти месяцев. Она оставалась рыжей, но почему–то перестала быть весёлой. Лишь после пары бутылок пива становилась прежней хохотушкой. Но Полторадядько знал — у них обязательно будет ребёнок. Дочка, с такими же рыжими волосами и голубыми глазами, как у любимой Наташки.

И всё опять–таки вышло по Володькиному. Ну и что, что этого пришлось ждать десять лет? Девочка родилась восьмимесячной. Узнав о рождении дочери, Полторадядько напился в хлам — в роддом всё равно его не пускали. Счастье отцовства едва не стоило ему службы. В честь рождения Милы пьяный Полторадядько чуть было не устроил уличный фейерверк из табельного оружия. Благо, коллеги пили не столь отчаянно и отобрали у Володи пистолет.

Он узнал о том, что Мила больна, накануне её выписки.

— Церебральный паралич неизлечим, и будет прогрессировать с каждым годом, — объяснял ему с сочувствием пожилой завотделением. — Вы с женой ещё молодые, у вас будут другие дети, так что, — он вздохнул, — можете оформить отказ. Так многие пары делают.

— Какой отказ? — не понял Полторадядько.

— Ну, сдать девочку в Дом ребёнка, — терпеливо сказал доктор, потирая виски.

— Ты… — Полторадядько задохнулся, — ты предлагаешь мне отказаться от моего ребёнка?

— Именно, — вздохнул доктор. — Поверьте…

— Да я, я тебя! — Полторадядько полез в кобуру. Но на счастье доктора Полторадядько был в гражданке и кобуры вкупе с пистолетом при нём не было.

— Успокойтесь, папаша, — хладнокровно осадил его врач. За свою многолетнюю практику он и не такого навидался. — Если не будете сдавать, завтра выпишем. Кроме основного диагноза, девочка здорова.

— Она будет здорова! Я найду других врачей! — в запале пообещал Полторадядько скорее самому себе, чем этому грёбаному доктору.

С появлением Милы в их с Наташкой доме поселились счастье, беда и надежда. Наташка была умницей, хотя врачи предупреждали, что и умственное развитие детей с таким диагнозом останавливается к двенадцати–тринадцати годам.