— Мои морпехи не обсуждают операции со штатскими.

— Твои морпехи позаимствовали инвентарь на складе. Снабженцы не так хорошо держат язык за зубами. Еще хуже это удается инвентарным биркам, которые используют, чтобы следить за перемещением вещей.

— Жалко, что ты не стоял на месте Гальвин, когда началась перестрелка.

— Что ты имеешь в виду? Что мне теперь за пятьдесят метров обходить твоих пехотинцев?

Линдсей знала, что ей нехорошо. Знала, что несколько бессонных ночей подряд не способствуют здравому восприятию действительности и адекватному поведению. И здравый смысл, по счастью, ее покинул. Она едва не вышибла дверь кабинки и ворвалась к Райату. Вероятно, он не предполагал, что хрупкая женщина весом в пятьдесят килограмм набросится на него и стащит с наблюдательного поста. И разумеется, не ожидал, что она вдавит дуло пистолета ему в висок.

— Пристрелю, — прошипела она.

Райат застрял в крайне неудобной позиции: одна нога за канализационной трубой, другая — под опасным углом перекинута через стульчак.

— Тише… Все хорошо. Хорошо.

Линдсей ощущала, как дрожь поднимается по руке, но исходила она не от Райата. Она смотрела на свою руку, на указательный палец на курке — как на чужой. Уши едва не разрывались от гулкого буханья сердца.

— Ты знаешь, чего мне это стоит? — Она прижала дуло еще сильнее. — Знаешь?

— Прости… Давай… давай успокоимся и поговорим. Спокойно.

Шан бы спустила курок. Но Линдсей не Шан. Она не могла. А вот глаза Райата говорили, что он об этом не знает.

— Как думаешь, что мне сделают, если я проделаю в тебе дырку? Разве мне есть что терять?

— Чего ты от меня хочешь?

— Хочу, чтобы ты держался от меня подальше.

Райат поднес руку к виску — очень медленно, очень осторожно — и тихонько отвел дуло от головы средним и указательным пальцами. Линдсей позволила ему это сделать, потому что не знала, как еще разрулить ситуацию. Наверное, это отразилось на ее лице. Она все еще держала его на прицеле, но приходилось сжимать пушку двумя руками, чтобы дуло не тряслось.

— Я тебе скажу. Нo это не для ушей Окурта, ладно? Линдсей даже не кивнула. Ей не хотелось показаться сговорчивой. Она просто позволила Райату продолжать.

— Мы оба по некоторым причинам хотим заполучить Франкленд. Но одному мне до нее не добраться.

Он никогда прежде не называл ее по имени.

— А почему ты думаешь, что это моя проблема?

— И ты, и я заинтересованы в том, чтобы образцы ее тканей не попали в руки корпораций.

Райат казался очень напуганным. Ему достало смелости убрать дуло пистолета от своего виска, но говорил он тихо, заискивающе. Линдсей осенило: он не считает ее таким же крепким орешком, как Шан, но по крайней мере она для него непредсказуема. Забавно. Разыгрывать припадки безумия у нее получается лучше всего.

— Ты не дура. Знаешь, что в плохих руках эта технология очень опасна.

Линдсей позволила пистолету дрогнуть. Райат проследил взглядом за движением мушки. Она сжала руку покрепче. Он моргнул.

— А какие же руки для нее хороши?

— Хочешь, чтобы военные пустили технологию на поток?

— Если бы я была пехотинцем на передовой, я бы ответила однозначно. — Психопатка. Разыгрывай сумасшествие. Линдсей сунула пушку в карман и села на корточки настолько близко к Райату, что он едва мог вздохнуть. — Но я не представляю, как мы сможем добыть и поделить биотехнологию Шан, не поругавшись.