— Кажется, Невиан счастлива в новой семье, — начала Шан, с благодарностью приняв пиалу с чаем.

Арас пожал плечами.

— Это естественно. Между ними теперь существует связь.

— Ага, они как раз занимались ее укреплением, когда я вошла. — Он никак не отреагировал, поэтому она продолжила. — Значит, это так делается? Перепихнулись — и все счастливы?

Арас, похоже, отлично понял слово «перепихнулись».

— Я понимаю, почему для гефес это так необычно. Мы связаны друг с другом на всю жизнь, и для этого не нужно ничьего разрешения или документов.

Гефес. Вот как. Спасибо на добром слове.

— Это и есть аурсан, так?

— Да. У нас есть клетки, которые переносят от одного к другому ДНК и доставляют удовольствие. Как у вас с выработкой окситоцина и метамфетамина. Эти вещества приносят вам ощущение эйфории и влюбленности. То же самое с аурсаном.

Шан обратилась к своей практике в отделе по борьбе с наркотиками. Не помогло.

— Вы испытываете эмоциональный подъем от траханья?

— Сказано не особенно красиво, но в принципе верно.

— А где эти клетки?

— В гениталиях.

Шан невольно поднесла руку ко лбу — смутилась.

— Я вошла, когда Невиан занималась сексом с новыми мужьями.

Арас выглядел пораженным. Запах сандала усилился.

— Но у них у всех есть дети.

— И что?

— Мужчины, став отцами, уже не могут заниматься сексом. Санил атрофируется и формирует околоплодную сумку.

Она догадалась, что такое санил. Почему бы не сказать просто — пенис?

— Знаешь, я бы не сказала, что у кого-то что-то атрофируется.

Все шло совсем не по плану. Он казался потрясенным до глубины души. Если он и дальше собирается по-собачьи дергать головой, она бросит ему палку. Но, может, хватит этих фантазий, которые стирают грань между Арасом-мужчиной и Арасом-животным?

— Ты, наверное, ошиблась.

— Но я видела то, что видела! Нарисовать? Во всяком случае, они, похоже, заканчивали.

Арас внезапно выпрямился и на лице его отразился проблеск понимания.

— Нет, — сказал он с явным облегчением. — Это был не секс, а аурсан.

Шан с трудом сохраняла самообладание. Он, должно быть, учуял ее волнение, хотя сам источал напряжение.

— Слушай, я, может, чего-то у вас и недопонимаю, но если это и не был трах, то, во всяком случае, отличная его имитация.

— Аурсан, — повторил Арас, как будто она оглохла. Он без колебаний расстегнул одежду и глубоко вдохнул, указывая: — Вот это — для аурсана, а это — для секса.

— А-а… Угу.

Некогда Шан думала, что повидала на своем полицейском веку все. Теперь она убедилась в обратном. От потрясения она не могла ни шевельнуться, ни отвести взгляд.

Арас, наверное, заметил, что на лице ее застыло выражение бог-ты-мой.

— Извини, — сказал он. — Среди вес'хар я позабыл табу людей. Мне не следовало этого делать.

— Думаю, это существенно все прояснило, — хрипло ответила Шан. Черт. Черт, черт… — Все в порядке.

— Один орган отвечает за секс, как ты его называешь. Другой — за аурсан. Горизонтальная трансмиссия. — Он снова застегнулся.

Шан уже не могла оставаться невозмутимой, но старалась изо всех сил. Ей почти удалось подавить нервный смешок.

— Я слышала разные названия этого дела, но такое — в первый раз.