— Уоллс, ты ведь хороший парень, да?

— Нет, малыш. Я очень плохой парень. На самом деле, я подонок. Просто так получилось, что я умею хорошо воевать в тоннелях. А теперь лучше помолчи. Похоже, нам предстоят тяжелые времена.

Да, так оно и было. Они слышали шум в темноте, но никого не видели.

Ужасное состояние, ты не можешь стрелять, пока противник первым не откроет огонь. Остается только спокойно лежать и ожидать конца света. Уидерспун поднял «браунинг» калибра 9 мм. В магазине тринадцать патронов — и все. И идти некуда.

Они слышали, как противник приближается все ближе. Черт побери, тоже храбрые ребята. Уидерспуну не хотелось воевать с такими хорошими солдатами, была в этом какая-то несправедливость. Ведь несмотря на потери, они продолжали наступать. Это были самые лучшие солдаты.

Первый батальон 3-го пехотного полка опоздал на три часа, продвижение колонны к зоне боевых действий задержали пробки на дорогах.

«Какие-то странные эти солдаты», — подумал Пуллер, наблюдая, как в наступающих сумерках они высаживались из больших грузовиков прямо возле его штаба. И тут до него дошло: все они были белыми, симпатичными, волосы коротко подстрижены вокруг ушей — ему уже много лет не приходилось видеть такой прически, и вообще они до смешного напоминали прусских кадетов. Тут же ему бросилось в глаза их оружие. Вместо обычных винтовок М-16 с черными пластиковыми прикладами он увидел у них старые винтовки М-14 с деревянными прикладами калибра 7,62 мм. И еще — о Боже! — накрахмаленная форма!

— Черт побери, да кто они такие? — поинтересовался он у Скейзи.

— Церемониальные войска. Стоят в карауле у могилы Неизвестного солдата и прочая чепуха. Маршируют на парадах, присутствуют на похоронах на Арлингтонском кладбище, несут караул в Белом доме. Опереточные солдаты.

— Господи, — только и вымолвил Пуллер.

Он отыскал командира в чине полковника, что было большой редкостью для батальона, даже для отдельного, и представился.

— Я Пуллер. Полковник, высаживайте людей из машин и раздавайте боеприпасы. Если успеете, можете даже покормить их. Но пусть не отходят от грузовиков. Штурм уже скоро, я надеюсь, все зависит от информации из Пентагона и от молодого гения, который пытается решить проблему, как открыть дверь лифта.

Полковник посмотрел на Пуллера.

— Сэр, не могли бы вы сообщить мне, что здесь происходит?

— А вам никто не объяснил, полковник?

— Нет, сэр. Я так понял, что здесь какое-то ЧП с ядерными боеприпасами, и нам предстоит стоять в оцеплении.

— Вам предстоит ночной штурм, полковник, атака объекта по периметру. Поддерживать вас будут остатки роты Национальной гвардии, которая уже потеряла половину личного состава, полиция штата, подразделения подготовки офицеров резерва, которые только смогу собрать, и, если позволит эта чертова погода, еще батальон рейнджеров, который сейчас где-то на полпути из Теннесси на двух самолетах С-130. Ваша задача — очистить путь для группы Дельта, чтобы она смогла подойти как можно ближе и начать штурм шахты. Отделения тяжелых пулеметов вам лучше преобразовать в резервный пулеметный взвод.

— Понял, сэр.

— Отлично. Соберите сейчас же своих офицеров и сержантов. Последнее совещание в 20.00. Карты можете получить в штабе группы Дельта. Я хочу, чтобы ваши офицеры ознакомились с местностью как впереди, так и сзади.

— Слушаюсь, сэр.

— Вы были во Вьетнаме, полковник?

— Да, сэр. Был капитаном в 101-м полку, командовал ротой.

— Что ж, считайте, что вы снова вернулись во Вьетнам, полковник, правда, здесь чуток похолоднее, да и задача наша неизмеримо важнее.