А почему, собственно, некуда? Трэвис снова повернулся и уставился на призывно манящий горный ландшафт на старом рекламном щите. Что, если… Скажете, такого не может быть? На здоровье! Скажете, это безумие? Бога ради! За последние несколько часов он стал свидетелем стольких невозможных и безумных событий, что казалось совершенно естественным попробовать наконец и самому отмочить что-нибудь экстравагантное.

Времени на раздумья не осталось. Гибкие черные фигуры приближались с пугающей быстротой. Трэвис стиснул зубы, помедлил еще полсекунды, потом прыгнул головой вперед…

…и пролетел сквозь щит.

17

— Еще несколько вопросов, доктор Беккетт, и я вас отпущу, — усталым голосом сказал полицейский детектив и перевернул страницу лежащего перед ним на заваленном бумагами столе блокнота.

Грейс переменила позу, устраиваясь поудобнее на жестком деревянном сиденье кресла, в котором просидела уже больше часа, давая следователю показания о трагических событиях в Денверском мемориальном. Когда прибывшие в госпиталь полицейские сообщили, что должны отвезти ее в участок для допроса, она не стала сопротивляться и безропотно села в машину. Так же безропотно она позволила им разжать сведенные судорогой пальцы и забрать револьвер покойного офицера Эрвина. Слава Богу, у них хватило такта не надевать на нее наручники! По дороге, правда, оба молодых патрульных прониклись к ней симпатией и даже выразили восхищение ее решительными действиями.

— Ублюдку, должно быть, не хватило мозгов с первого раза понять, что он уже отбросил копыта, — заметил, присвистнув, один из парней. — Хотел бы я знать, какой дрянью надо наколоться, чтобы до такой степени ничего не соображать.

— Точно! — поддержал его напарник. — Как говорится, ты их в дверь, они в окно.

Первый коротко хохотнул.

— Ну, этот клиент уже никуда больше не полезет. Спасибо доктору, — кивнул он в сторону Грейс.

Второй неожиданно разозлился:

— Жаль, этот убийца полицейских мне не подвернулся! А она молодец, лихо с ним разобралась. — Он повернул голову и ободряюще подмигнул пассажирке сквозь разделяющую их решетку. — Вы все правильно сделали, док, когда кончили этого гада! Вы все сделали в точности как надо!

Грейс ничего не ответила. Стоило ей на миг смежить веки, как перед глазами вновь возникал человек с железным сердцем, и она опять видела мысленным взором, как взрывается его черепная коробка, разбрызгивая во все стороны белые осколки кости, серые ошметки мозга и ярко-алые сгустки крови. Да, она поступила правильно и ни о чем не жалеет. Вот только этим накачанным мальчикам с бычьими шеями, еще не разучившимся получать удовольствие от игры в полицейских и воров, нипочем не узнать и не понять истинной причины ее действий. А сама она им никогда не скажет. Да и что она может сказать? «Прошу прощения, ваша честь, но я застрелила его, потому что считала воплощением Зла». Бред! Если дело дойдет до суда, вряд ли присяжные благосклонно отнесутся к подобным аргументам с ее стороны.

Следователь что-то монотонно бубнил, Грейс старательно слушала и по мере возможности отвечала на вопросы. Как обычно, нервничая или находясь в незнакомой обстановке, она вытянула из-под блузки ожерелье и теперь рассеянно теребила пальцами металлический кулон. Прикосновение к холодному металлу помогало ей сохранять спокойствие. В тесном кабинете было ужасно душно. Свет лампочки под потолком с превеликим трудом проникал сквозь покрытый пылью и грязью плафон, смешиваясь с дымом от сигареты, которую следователь оставил незатушенной в пепельнице. Грейс заметила на столе пластмассовую табличку с его именем и должностью: «Детектив Дуглас Л. Дженсон». Что-то подсказало ей, что окружающие обычно называют его Дуг.