— А я думал, у меня будут нормальные выходные, — вздохнул он. Он снова обнял ее, крепко прижал к себе, глубоко вдохнул ее запах. — Я должен насладиться каждой минутой с тобой, если хочу, чтобы мне хватило сил пойти в офис в понедельник. Меня еще ждет рапорт об обнаружении автомобиля, нелегально перевозившего замороженных цыплят. Полиция Майами отдыхает.

— Ты хороший человек, Валманн, — прошептала она. — Даже слишком хороший и правильный для твоей работы.

— Значит, ты должна помочь мне стать немного неправильным, — прошептал он в ответ.

Она заснула на его плече. Фильм закончился. Экранные сцены насилия в конце каким-то образом приобрели нереальный, до боли знакомый оттенок, который было так непривычно ощущать в американском фильме: просторные, покрытые снегом равнины Северной Дакоты, маленькие домики со скандинавским дизайном и декором. Скандинавский диалект. И посреди всего этого несчастный наивный Люндегорд, которого все больше затягивало в водоворот из денег, похищений, вымогательства и убийств.

Валманн обратил внимание, как точно кадры фильма отражали его собственное восприятие преступности, которая буквально за несколько лет вторглась на девственные территории его родины. Перестрелка на морозе, пар изо рта, разбитые машины на пустоши, заснеженные лесные дороги, капли крови на снегу, попытка, спотыкаясь, убежать по сугробам в тяжелых зимних ботинках — здесь не место для таких событий. Что чья-то злая воля раскрутила кровавую интригу в этих местах, которые созданы для чего-то совершенно другого, будничного, обычного и… прекрасного.

Такое же чувство охватило его вечером, когда он наклонился над молодой девушкой, безжизненно лежавшей на краю дороги, и увидел снег на ее коже, на лбу, на руке, там, где блузка была разорвана, когда заметил свежую полоску крови от волос и до шеи, отметил странное положение ног. Неправда. Этого не может быть. Не здесь, не на этом отрезке дороги между Валлсет и Одал, где толстые, покрытые снегом ветки елей напоминали колпаки францисканских монахов, направлявшихся к обедне. Где только голос лесной птицы нарушал тишину. Где всего через несколько недель пенсионеры соберутся за рождественским столом в обычной, с деревянными стенами, комнате отеля «Малунген».

15

Арне Ватне провалился в сон, практически как только добрался до постели, но, вздрогнув, проснулся, сам не понимая от чего. Голоса? Стук входной двери? Во всяком случае, он точно слышал, как закрылись двери машины. Два глухих удара. И мягкий звук мотора удаляющегося «БМВ». Хлопнули две двери. Они уехали. Оба. Его сердце колотилось. Ему показалось или он действительно слышал крики и шум в коридоре? Ссора? Это из-за нее он проснулся? Кто-то со злости хлопнул входной дверью?

Да нет, думал он, стараясь успокоить себя. Для молодых людей нормально пойти куда-нибудь в пятницу вечером. К тому же еще не так поздно. Он взглянул на часы. Четверть двенадцатого. Поздновато. Оказывается, он проспал дольше, чем ему показалось. Он все еще чувствовал себя смертельно уставшим, к тому же мысли крутились в голове как строительный раствор в бетономешалке. Пять безнадежных минут с одеялом поверх головы не помогли. Что-то внутри не давало расслабиться. Он понял, что проголодался. Нужно было подняться.

Они не стали утруждать себя уборкой. На столе тарелки, стаканы и столовые приборы, рядом ваза с огромным букетом. «От Албана с любовью». Да уж, он точно торговал цветами. На плите стояла кастрюля с чем-то мясным. «Тако» было написано на пакете, лежавшем на кухонном столике рядом с упаковкой от цветов и подносом с остатками завтрака, который он ей приготовил. Он достал сковороду, положил в нее масло и разбил два яйца, его любимое блюдо, которое он готовил по вечерам, приходя поздно с работы.