Теперь‑то она была уверена: Теренс Пэйн жил на той же улице, преподавал в той же школе. Он знал жертву.

В этот день ей стали известны и еще кое‑какие любопытные факты, позволившие задуматься над вопросами, которые накопились за последние недели. Четыре похищения из пяти произошли вечером в пятницу или в ранние часы субботнего утра, и это навело Дженни на предположение о том, что рабочий распорядок убийцы – обычная пятидневка, и своему любимому хобби он может уделить лишь уик‑энды. Ее озадачило лишь то, что из этого ряда выпадала Мелисса Хоррокс, но теперь она знала, что Пэйн был школьным учителем и дата похищения – восемнадцатого апреля, вторник, – имела свое объяснение. Это был день пасхальных каникул, и Пэйн был свободен от школьных занятий.

На основании скудной информации, собранной еще до похищения Кимберли Майерс, Дженни пришла к выводу, что похититель, с которым они имели дело, был на редкость везучим. Он курсировал в выбранном месте, выглядывая жертву подходящего типа, а когда находил то, что хотел, нападал на нее с быстротой молнии. Не было никаких свидетельств, что кто‑либо из исчезнувших девушек чувствовал за собой слежку или какое‑то подозрительное внимание перед похищением, хотя на это могли просто не обратить внимания. Но Дженни была уверена, что он тщательно изучал местность, все пути подхода и отхода, каждый укромный уголок, каждую щель, откуда и под каким углом просматривается то или иное место. В подобных ситуациях всегда присутствует определенный риск. Достаточный, по всей вероятности, чтобы вызвать быстрый всплеск адреналина, что тоже, видимо, являлось частью захватывающего действа. Теперь Дженни знала: он пользовался хлороформом для подавления сопротивления жертв – это уменьшало степень риска.

До недавнего времени Дженни не имела возможности воспользоваться информацией с места совершения преступления, поскольку оно было неизвестно. Ни одно тело не было найдено, и потому Дженни считала, что тела или спрятаны в отдаленных местах и пока не обнаружены, или закопаны в лесу, утоплены в море или в озере. Поскольку время шло, число жертв увеличивалось, но ни одного трупа не нашли, Дженни продвинулась дальше в своих теоретических изысканиях, предположив, что интересующий их человек – коллекционер, иными словами, он собирает, хранит и наслаждается своими жертвами, а затем, возможно, избавляется от них таким образом, как это делает, например, коллекционер бабочек, накалывая свои трофеи на булавку и отравляя их газом.

Теперь, когда она видела помещение в подвале, где убийца хоронил тела, никаких сомнений в том, что это было сделано неслучайно, у нее не осталось. Пальцы ног жертв торчали из‑под земли не потому, что Теренс Пэйн был небрежным человеком, нет, он именно так и задумал, это была одна из причуд его фантазии – он тащился от них, как говорят в Америке. Они были частью его коллекции, экспонатами выставки трофеев. Или его садом.

Теперь Дженни предстояло переосмыслить его профиль, исходя из новых фактов и улик, которые в течение предстоящих нескольких недель работы группы СОКО в доме тридцать пять по Хилл‑стрит появятся в избытке. Кроме этого, ей предстоит выяснить все возможное о личности самого Теренса Пэйна.

Было и еще одно, не менее важное дело: Дженни предстояло разобраться с Люси Пэйн.

Знала ли Люси о том, чем занимается муж?

Вполне возможно, что да; по крайней мере у нее должны были возникнуть подозрения.

Почему она не вмешалась?

Из‑за ложного чувства преданности – он был ее мужем? Или просто боялась? Если он в последнюю ночь ударил ее вазой, то наверняка бил все время, предупреждая, какая судьба ждет ее, если хоть кто‑то узнает правду о его делах. Хотя для Люси жизнь наверняка была кромешным адом, Дженни вполне допускала, что все обстояло именно так. Множество женщин всю свою жизнь проводят в подобном аду.

Принимала ли Люси непосредственное участие в преступлениях мужа?

Такое тоже возможно.