– А если результаты моей работы окажутся абсолютно бесполезными?

– Это не важно. Мы хотя бы попытаемся.

– А разве это не работа полиции?

Бэнкс загасил сигарету:

– Не совсем. Меня интересует твоя оценка психологического профиля Люси Пэйн, сделанная на основе максимально тщательного анализа ее личности. Разумеется, мы проверим все версии, которые у тебя возникнут. Я не рассчитываю, что ты будешь выполнять работу детектива.

– И на том спасибо.

– Подумай об этом, Дженни. Если Люси действительно виновна, то она не вдруг начала помогать мужу похищать и убивать молодых девушек перед Новым годом – здесь дело в некой патологии на фоне психического расстройства, в каком‑то ненормальном поведенческом стандарте, разве не так?

– Обычно так. Но даже если я узнаю, что она мочилась в постель, любила учинять поджоги и мучить животных, это все равно не даст тебе ничего, что можно использовать против нее в суде.

– Даст, если в пожаре, причиной которого был ее поджог, кто‑то сгорел. Даст, если ты найдешь в ее жизни какие‑нибудь странные события, которые мы сможем расследовать. Вот о чем я тебя прошу, Дженни. Пусть это станет начальным этапом твоего исследования психопатологии Люси Пэйн, и, если ты выявишь что‑то подобное, ты сообщишь нам об этом, и мы приступим к делу.

– А если я ничего такого не обнаружу?

– Тогда и мы не сможем ничего предпринять. Да мы и сейчас не знаем, что делать.

Сделав несколько глотков вина, Дженни ненадолго задумалась. Алан был так настойчив, что это несколько насторожило ее, однако не настолько, чтобы отказаться от его предложения. В глубине души она чувствовала, что непонятное поведение Люси Пэйн интересует ее и как профессионального психолога, и как женщину. У нее до этого никогда не было шанса исследовать психологию вероятного серийного убийцы в процессе непосредственного общения, и Бэнкс, конечно, прав, говоря, что если Люси принимала участие в делах своего мужа, то она никак не может оказаться женщиной без прошлого. Если Дженни копнет поглубже, то, вероятно, отыщет кое‑что в прошлой жизни Люси.

Она долила вина в их бокалы.

– Если я соглашусь? – спросила она. – Когда мне начинать?

– Прямо сейчас, – ответил Бэнкс, доставая из кармана блокнот. – Один из наших детективов заходил в банк «НэтУэст», где работала Люси Пэйн, разговаривал с сотрудниками, среди которых оказалась только одна, которая хорошо ее знает, Пат Митчелл. Затем Клайв и Хилари Ливерсидж – родители Люси, живут недалеко от Гулля.

– Они в курсе?

– Конечно, они знают. Мы что, по‑твоему, ничего не делаем?

Дженни подняла тонкую выщипанную бровь:

– Ну и как они к этому отнеслись?

– Естественно, были поражены. Можно сказать, ошеломлены. Но, как потом рассказывал констебль, посланный к ним, разговор с ними ничего не дал. Они не поддерживали тесных отношений с Люси после того, как она вышла замуж за Терри.

– Они навещали ее в больнице?

– Нет. Ее мать очень больна, не выходит из дому, отец вынужден постоянно быть при ней.

– А что известно о родителях Терри?

– Мы выяснили, – ответил Бэнкс, – что его мать находится в психиатрической больнице – уже почти пятнадцать лет или около того. Шизофрения.

– А отец?

– Умер два года назад.

– Отчего?

– Обширный инфаркт. Он работал мясником в Галифаксе, имел приводы в полицию за несерьезные правонарушения на сексуальной почве: демонстрировал свои мужские принадлежности, подглядывал в дамские комнаты, ну, и другие подобные доблести.