— Не надо Маркус, ты ведь будешь жалеть, не мучай меня и себя! — прорыдала Анна, заставляя его содрогнутся. — Господи, я никогда не лгала тебе, у меня не было ни одного мужчины кроме тебя, слышишь! — прокричала она. Он горько сглотнул, крепко сжал челюсть, а потом обхватил ее лицо руками и потянул к себе:

— Замолчи! Я все проверил Анна, все! Хватит! Просто признай и все! — его голос дрожал.

— Отпусти меня Маркус, не могу больше?! — в каждом ее слове была мука.

— Не могу…  . — прошептал он с болью.

— Уходи! Прошу тебя…   — простонала она с мольбой и он, как бы не было больно, выполнил ее просьбу — поднялся и направился к двери, только на пороге обернулся и сказал:

— Видео у журналистов!

— Неважно! Хуже мне уже не будет! — услышал он ее безразличный ответ. — Или ты намерен развестись?!

— Мне легче убить тебя Анна! — С этими словами он вышел из комнаты и прислонился к стене лбом, пытаясь прийти в себя. Руки были сжаты в кулаки, он до крови закусил костяшки пальцев, пытаясь сдержаться и не заорать от боли.

Агония была заглушена алкоголем, он пил до беспамятства каждый вечер после тренировки. Ему было плевать на режим, на тренера, на всех! Его телефон разрывался — звонили сестры, мать, журналисты, в интернете кипели его фанаты, споря, поливая грязью его жену. Общественность была взорвана, как и его душа. Маркус был морально истощен, выжат как лимон. Сил не было кому-то что-то объяснять, особенно родным! Он просто отключился, забываясь в работе, сексе и алкоголе. Пытался не сойти с ума, но, видимо, уже поздно, разума почти не осталось, реальность давила. Он игнорировал все вопросы, касательно личной жизни, хотя и понимал, что своими изменами только подтверждает, что жена ему грязно наставила рога! Хотя какое ему уже дело, что подумают люди, если его жена действительно шлюха. Маркус считал, что испытал весь спектр боли и горечи, но как оказалось, грань еще не была достигнута…  .

Этот день начинался особенно — игра с Тоттенхемом, событие значимое, к которому они упорно готовились, точнее, готовилась вся команда, а Маркус впервые «ехал на статусе», но все относились к этому с пониманием, что было для Маркуса унизительным. Жалость была невыносима, она нарывала как заноза, заставляя захлебываться гноем и кровью боли и ярости. А мир считал своим долгом поддержать его, унижая ее, не понимая, что она по-прежнему его жена.

Тоттенхем был разбит в пух и прах, эта была напряженная игра, болельщики ликовали, эмоции зашкаливали. Маркус же ничего не чувствовал, взгляд скользил по ее месту на трибане, которое сегодня пустовало, заполняя его такой же пустотой. Присутствие Селены раздражало, хоть он и не скрывал наличие любовницы, все же сейчас эта неприкрытая ничем правда хлестала по нему. Но он не снимал маску — лицо было невозмутимо, улыбка натянута, взгляд холодный. Он принимал поздравления, жал руки, не замечая ничего вокруг, он даже не понял, как приехал на вечеринку по случаю победы, но когда подошел тренер, он, наконец, очнулся:

— Маркус ты в порядке? — пытливо посмотрел на него Фергюсон.

Маркус кивнул, поднимая бокал с виски.

— Крепись сынок! — похлопал его по плечу тренер и отошел. За понимание и постоянную ненавязчивую поддержку Маркус уважал этого человека. Весь вечер он пил, впрочем, как и многие. Когда собравшиеся как-то взволнованно зашептались, он не сразу обратил внимание, пока не наткнулся взглядом на Анну, разговаривающую с Сэмом Роджерсом.