| После отъезда Лорен, который случился через два дня, девушка отправилась с гастролями далее, чему он был рад хоть она никогда не напрягала его, именно это было залогом успеха их отношений! И все же ее отъезд стал каким то спусковым крючком на пути к Ани, ибо было слишком омерзительно даже для Маркуса представлять ее на месте Лорен. Как не странно, но девчонка оказалась права, и теперь он часто засыпал и просыпался с мыслями о ней. Но и она тоже видимо думала о нем и много думала! Сей факт его не удивлял, он знал какой эффект оказывает на женщин, даже будучи в амплуа среднестатистического парня! Маркуса скорее поразила неприкрытая, искренняя радость на лице девушки-блестящие глаза, широкая улыбка, Анна не скрывала свой интерес за кокетливыми ужимками, играми в безразличие и прочим дерьмом, принятым в его окружении, конечно, отмахнулась, когда спросил, но он и так все видел. С каждой проведенной с ней минутой, она удивляла его все больше и больше юмором, простотой, добротой, непосредственностью. Она с теплотой и любовью рассказывала о своем доме и бабушке, рассказывала смешные моменты из своего детства, рассказывала, как бабушка заставляла ее зубрить английский язык, который Аня ненавидела и всячески старалась улизнуть от бабушки-учителя иностранного языка. За свою лень девушка получала еще большую порцию знаний и дополнительные занятия дома. Теперь вот, благодаря этим мучениям, они могли общаться и понимать друг друга. Но больше всего вызвало в душе Маркуса отклик, то что у девушки было тяжелое детство, хоть она и не рассказывала о нем, а он не привык лезть людям в душу! И при этом Аня верила, что мир не так плох, она не исключала плохих сторон, но старалась видеть и извлекать из всего только хорошее. Ему, постоянно наблюдающему за проявлением самых мерзких людских качеств, это казалось невыполнимой задачей! Он считал, что это просто наивность, нехватка опыта, молодость, но Аня его умиляла и даже несколько обнадеживала! Он был рад, что существуют такие счастливые люди как она, завидовал ей в этом, ибо быть скептиком довольно тяжело. Он то с семнадцати лет вариться в котле тщеславия, разврата, лжи, корысти и непотребства, а потому с ранних лет не обольщался на счет людей и жизни вообще. И все же завидовал! Анна словно в бархатный кокон завернула его и позволила ему не много увидеть красоту жизни, которая заключалась в наличие таких людей как она. Честно говоря, это открытие стало и радостным и печальным, потому как он хоть и был тем еще эгоистичным ублюдком, все же сохранил в себе что-то светлое и это что- то не позволяло воспользоваться симпатией этой невероятной девушки, так как требовало его тело. Маркус знал, что для нее это был бы серьезный шаг, а для него всего лишь очередная прихоть. Причем даже не прихоть, а болезненная потребность обладать этой девушкой. Желание подогревалось собственными запретами и ее невинностью. Все кричало сделать ее своей, только своей! Но совесть, точнее то, что от нее осталось, вопила против такого варварства и эгоизма. Такие девушки созданы быть верными женами, замечательными матерями, а не минутными забавами пресыщенных жизнью мужиков, вроде него. И он будет последним сукиным сыном, если обманет эту девочку в ее лучших чувствах, обманет в ее вере в людей, если возьмет, не дав ничего взамен. Но тихий голос сомнений, словно змей — искуситель шептал — «ведь ты сам мечтал о такой!» Да, мечтал! Но сейчас понял всю абсурдность подобной мечты! Маркус спрашивал себя, если бы однажды он встретил Аню в своем окружении в виде врача, секретарши или еще кого — нибудь, заметил бы он блеск небесных глаз, нежный румянец, искрений смех, неброскую, но такаю ангельскую красоту?! Он с горечью признавал- нет! Она бы потерялась в на фоне экзотики, сексуальности и ослепляющей глаза красоты женщин, которые были неизменными атрибутами его жизни. И даже. если бы и заметил в ней женщину, то понял бы так же как и сейчас, что в его жизни ей не место! И дело вовсе не во внешности, с этим проблем у девушки не было — любой мастер подчеркнул бы ее эфемерную красоту и в момент превратил в божественное, неземное создание, на фоне которого меркли бы вычурные красотки. |
