– Вот иди сам и скажи!

– Мне нужно стену доломать, поняла?

– Да ты спятил!

– Ты хочешь из этого подвала переехать в Нью-Йорк? – грозно процедил Василий.

– Куда?!

– В Америку!

– Это они тебе пообещали?! – взвизгнула женщина. – Придурок!!! Они чего хочешь наговорят, лишь бы нас убить! А потом смоются…

– Не смоются, – убеждённо пробасил Вася. – От меня только в могилу смоешься, сама знаешь. Иди успокой ментов, пока звонок не сожгли. И не дури.

Клавдия ушла, а Вася громко запыхтел около двери. Потом сказал:

– Слушай, Кейси или как тебя, там защёлки никакой у вас нет?

Мы окинули взглядами дверь.

– Нет, – ответил Пол.

– Странно, на чем же она тогда держится?

– Да какая разница! – не выдержала я. – Шибани её плечом пару раз!

– Слышь, американец, ты скажи ей, пусть лучше помолчит! А то опять заведусь.

Пол умоляюще взглянул на меня, и я прикрыла рот ладошкой.

– Ладно, сейчас попробую. Вы отойдите там подальше, – крикнул Вася. – Эх, была не была!

Отбросив пистолеты подальше, мы отпрянули и в следующее мгновение услышали грохот и увидели влетающую в подвал вместе с оторванной с косяком дверью огромную тушу в пижаме и тапочках. Подняв тучи пыли, все это приземлилось на кучу мусора. Но тут же поднялось и, отряхиваясь, довольно проговорило:

– Ну вот и порядок.

Вася оказался здоровенным лысым дядькой с вполне добродушным лицом, на котором сияла глупая улыбка. Оглядев подвал, он сказал:

– Надо же, а я и не знал, что здесь ничьё помещение имеется. Думал, склад здесь. Вот черт! В этом определённо что-то есть, – задумчиво пробормотал он, почёсывая лысину. Взгляд его жадно скользил по периметру необъятного, как он сам, подвала, и он уже, видать, прикидывал открывающиеся перспективы.

– Слушай, Василий, ты выведи нас отсюда, – осторожно подал голос Пол. – А то как бы мы тебе не навредили. Когда все кончится, я вернусь и мы поговорим насчёт квартиры в Нью-Йорке. О'кей?

– Что? А, ну да, – Вася вернулся на грешную землю. – Заходите в квартиру, сейчас разберёмся.

В дверь к тому времени уже перестали звонить, и Клавдия, оказавшаяся очень симпатичной женщиной лет сорока, стояла у двери спальни, засыпанной штукатуркой и заваленной обломками кирпичей, и, сложив руки на груди, критически осматривала нас. Мы вошли в спальню и осмотрели разрушения. Вася поработал на совесть. Хорошо, что мебель здесь была старая и состояла только из деревянной кровати и двух стульев, а то бы ущерб был в два раза больше. Стена, выложенная когда-то толщиной в полкирпича, зияла огромной дырой в том месте, где была дверь. Рядом на куче кирпичей валялась запылённая кувалда. Войдя за нами, Василий спросил у жены:

– Ну что там с ментами?

– А чего с ментами? Уехали. Пообещали сверить номер телефона и, если выяснится, что это все-таки мы звонили, оштрафовать. Дурак ты у меня, Вася.

Дурак, – она горестно покачала головой. – И зачем только я с тобой связалась…

– Не нуди, – оборвал он её и повернулся к нам, сиротливо прижавшимся к стене у пролома. – Идёмте на кухню, там все расскажете.

Мужчина был таким здоровым и сильным, что мы как-то сразу поняли, что любые возражения с нашей стороны немедленно повлекут за собой нанесение телесных повреждений с его. Поэтому покорно проследовали за ним на мизерную кухоньку и уселись за стол.

– Ну кто за вами гонится? – Он сел на стул, и тот жалобно затрещал под его весом.