И оскорблённый мужчина начал молотить чем-то железным по стене. Дверь с нашей стороны застонала вместе со всей стеной.

– Вася, Васенька, обои испортишь! – рыдая, визжала женщина. – Угомонись, прошу тебя! Это бомжи, они сами ублюдки, пусть глумятся…

– Плевать! Я ненавижу этот подвал! Отремонтируешь потом! – ревел её муж. – Но я покончу с этим раз и навсегда! Больше ни одна сволочь не посмеет оскорблять меня среди ночи в собственной спальне!

Вася оказался парнем что надо. Он, наверное, крепко набрался в гостях и теперь, твёрдо вознамерившись добраться до обидчиков, молотил что было силы в стену. А силушки у него, судя по всему, на наше счастье, было не мерено. С потолка подвала сыпалась штукатурка, оглушительный грохот закладывал уши, с той стороны уже слышался шум вываливающихся кирпичей, а мы с Полом стояли в сторонке и терпеливо ждали результатов «вскрытия». Когда Вася уже начал молотить по двери, сердца наши радостно затрепетали. Пол даже обнял меня от избытка чувств и поцеловал в макушку. И в этот момент мы услышали выстрелы…

Они доносились из-под земли вместе с яростными матерными выкриками.

Стреляли из автоматов длинными очередями. Кричали, насколько можно было разобрать, Индус, Бэн и ещё кто-то. Вся эта гадость вырывалась из открытого люка шахты, из которой мы вылезли. Пули со свистом летали в колодце, не попадая наружу, ибо люк находился в нише.

За дверью сразу смолкли удары и послышался пронзительный вопль женщины:

– Вася, у них оружие!!! Слышишь, стреляют! Брось свою кувалду и звони в милицию, идиот! Да не стой ты как истукан!!!

Послышался звон падающего железа и тяжёлый топот Васиных ног.

– Кажется, нас вычислили, – пробормотал Пол, отстраняясь от меня, заледеневшей от ужаса. – Комендант, гад, проболтался! Стой здесь, я закрою люк.

Этого мне можно было и не говорить – я и так не могла шевелиться.

Добравшись до крышки, он задвинул её, тяжеленную, на отверстие, и звуки выстрелов сразу поутихли. Притоптав для надёжности её ногами, американец начал набрасывать сверху обломки кирпичей. Тут я пришла в себя и подошла к нему.

– Это мартышкин труд, слышите? – вздохнула я. – Не пачкайте зря руки.

– Это почему же? – удивился он, остановившись.

– Потому что никто из них, а тем более Индус, сюда не залезет – это невозможно. Лучше подумайте, как нам выбраться из проклятого подвала. Они с минуты на минуту будут здесь, и тогда нам крышка.

– Ха, как бы не так! – усмехнулся он, отряхивая руки. – Они сюда не смогут войти.

– Смогут, – печально проронила я, оглядываясь по сторонам. – Выдернут решётку в окошке и пролезут. Это лишь дело времени.

– Правильно, времени. Уже светает, их увидят на улице и арестуют.

– Никто их не арестует – у них удостоверения. Милиция ещё и помогать будет. Мне очень жаль, мистер Кейди…

Я вернулась к ящику, уселась на него и пригорюнилась. Через мгновение он присел рядом и тоже безучастно уставился на разбитую бутылку, лежащую между нами. Выстрелы в шахте смолкли, и наступила тишина.

– Да, жаль, что Василий не успел стену доломать, – проворчал он, закуривая сигарету. – Я так надеялся на него.

– Я тоже.

– Придётся теперь все Индусу рассказать. Иначе сразу убьёт. Но до чего ж не хочется, черт возьми!

– Умирать или рассказывать?

– Рассказывать, конечно! Я уже в уме прикинул, сколько денег потратить нужно, чтобы всех несчастных озолотить.