– Что, еды просит? Так дай ему.

– Нет, он хочет войти, насколько я поняла, и что-то рассказать. У него дело. Впускать?

– Кого – его?! – Глаза босса расширились. – Ни в коем случае! Запах потом три дня держаться будет – он у них стойкий. – Он повёл носом, ещё раз взглянул на пришедшего и уже с ноткой заинтересованности спросил:

– А что ему нужно?

Бомж, словно услышав его вопрос, воровато оглянулся по сторонам, опять нажал на звонок и быстро прохрипел:

– Хозяйка, впусти, слышь? А то пожалеешь… Босс укоризненно покачал головой:

– Мало ему, видать, морду били, хаму этакому. Как ты думаешь, мы на нем заработаем?

– А вы как думаете? – усмехнулась я, глядя, как вертится перед камерой грязный бомж.

Босс посмотрел на часы, вздохнул, повёл носом и махнул рукой.

– Ладно, впусти. А то у меня от скуки скулы сводит, – и пошёл к кабинету. У двери обернулся. – Только сначала спроси, может, он не знает, куда пришёл…

Я включила микрофон.

– Вы знаете, что это за заведение? Бомж обиженно насупился и выдавил:

– Я что, похож на идиота?

Я не стала ему говорить, на кого он похож, а открыла дверь и впустила его внутрь. Одежда на нем выглядела ещё хуже, чем физиономия. Подобранное, очевидно, на помойке, некогда серое, а теперь грязно-бесцветное, покрытое сальными пятнами пальто с оттопыренными карманами было разорвано под мышками.

Оттуда выглядывали куски подкладки. Вместо пуговиц была приспособлена алюминиевая проволока. Снизу свисали абсолютно мятые коричневые штанины, сбираясь крупными складками на двух разных ботинках: правый был чёрный, с острым носом, а другой синий, с тупым. Но зато каблуки были одинаковой высоты, что, очевидно, позволяло ему не хромать при ходьбе. Кепка на голове была под цвет левого ботинка, как и воротник рубашки, видневшейся из-под пальто, что говорило о его приверженности какому-то стилю и вкусу. Но все это ещё полбеды.

Запах, что ворвался вместе с ним в приёмную, был совершенно непереносим. Я тут же зажала нос платочком, достала из стола дезодорант и обильно опрыскала все вокруг, включая самого бомжа, который терпеливо ждал окончания процедуры, видимо давно привыкнув к подобным вещам. И даже глаза закрывал, подлец, чтобы не попало! Но даже не извинился.

– Все, можете идти, – прогундосила я сквозь платочек и махнула рукой на дверь кабинета.

– А раздеваться-разуваться не нужно? – спросил он удивлённо, рассматривая налипшую на ботинки грязь. – Наслежу ведь…

– Да идите же! – не выдержала я, представив, как пахнут его носки, и распахнула перед ним дверь.

Боязливо озираясь, он вошёл и замер на пороге с открытым ртом. Родион сидел за столом с марлевой повязкой на лице и что-то сосредоточенно писал в своей тетради, которая, как я давно поняла, была дневником. Больше всего на свете мне хотелось хоть краешком глазика заглянуть в него, но, к сожалению, я не знала, где босс его прячет.

– Садитесь. – Он поднял глаза на посетителя и посмотрел на кресло. – Мария, подстели туда газету, что ли…

– Не беспокойтесь, у меня все есть, – оскалился бомж, запуская руку за пазуху и вытаскивая скрученную газету, такую же грязную, как и он сам. – Мы ведь все понимаем, не дураки, чай…

Расстелив газету на кресле, он присел на краешек, забросил ногу на ногу, вынул из кармана смятую пачку «Примы», сунул сигарету в рот, прикурил, с наслаждением затянулся, выпустил облако дыма и спросил, словно не замечая наших возмущённых взглядов:

– Значит, вы и есть детективы?

– Мы и есть, – подтвердил босс, с любопытством разглядывая его.