Бомж остановился, посмотрел на нас выжидающе и продолжил:

– Сами понимаете, я был в шоке. Я же ещё не полный идиот, да и газеты иногда почитываю… В общем, въехал я, что какой-то бабе-киллерше убийство заказывают. Честно скажу, про мужиков-киллеров слышал, а про баб – впервые.

Может, потому, что им это проще с рук сходит, на них ведь никто никогда не подумает, а?

Босс надел очки, чтобы скрыть появившуюся в глазах заинтересованность, и спросил:

– А вы ничего не перепутали, уважаемый?

– Я? Обижаете. Вы дальше послушайте и все сами поймёте. «А вы мою таксу знаете?» – спрашиваю. «Конечно, знаю, – отвечает. – Мне Фикса сказал: пятнадцать тысяч долларов. Пять сразу и десять потом. Правильно?» – «Не правильно, – говорю. – Неделю назад расценки повысились. Теперь уже десять сразу и десять потом. Или – до свидания». Она немного подумала и решительно так заявляет: «Деньги для меня не проблема. Все равно это его деньги. Он на них помешался, так пусть они его и погубят, ублюдка. Только сделайте это как можно быстрее, а то я не выдержу и сама его прикончу. Желательно покончить с этим прямо завтра. Сможете?» А я уже в роль вошёл, мне интересно стало – все ж таки двадцать тысяч! «Вы коней не гоните, – говорю, – мне его фотография нужна и места постоянного обитания. А для этого нам встретиться нужно. Вы мне десять кусков передадите и фотку. Заодно все и расскажете. А по телефону я такие вещи не обсуждаю». А она мне: «Ой, извините, меня Фикса предупреждал, но я такая невыдержанная, такая экспрессивная, что все сразу и выложила. Больше ни слова не скажу. Клянусь!» Тут я, непонятно зачем, говорю: «Ладно, на первый раз прощаю. Завтра в пять часов вечера будьте около магазина „Продукты“ на Сретенке. Стойте у входа с букетом роз. Я вас сама найду. Только не забудьте деньги и никому обо мне ни слова, даже Фиксе. Иначе вам обоим конец».

Майкл снова замолчал и полез за сигаретами. Босс задумчиво рисовал свои каракули, а я, забыв про свой блокнот, не могла оторвать глаз от бомжа. Если он не сочинял, то это все выглядело очень даже заманчиво. Родион, думавший, по-видимому, точно так же, спросил:

– Вы нам не вешаете лапшу на уши, гражданин бомж?

Тот нервно вздрогнул, едва не выронив сигарету, и проговорил:

– А какой смысл мне вам её вешать? Рассказал, как было, почти слово в слово. Она сказала, что будет в означенном месте в означенное время с означенным букетом роз и с означенной суммой. У меня аж руки зачесались после этого. Я вскочил и долго бегал по своей халабуде, все никак успокоиться не мог.

Вы когда-нибудь видели дуру с десятью тысячами баксов в сумочке? Я не видел.

– И что же вы решили?

– Первым делом я, конечно, решил, что просто ограблю её, и все дела.

Подойду, вырву сумочку и убегу. А потом, когда немного соображать начал, понял, что ничего не выйдет. Я ведь сдуру ей встречу в своём районе назначил, я здесь недалеко живу, на той стороне Сретенки, недалеко от бульвара. Меня же здесь каждая собака знает. Ей ведь ничего не будет стоить обратиться к ментам и сказать, что такой-то и такой оборванец грабанул, понимаешь, средь бела дня и увёл порядочную сумму, которую она рассчитывала потратить в магазине «Продукты». Менты бы меня враз вычислили. Они меня как облупленного знают. И тогда никакие деньги мне бы не помогли. Понимаете меня?

– Продолжайте.