Аня притворилась, что понимает. Хотя такой героизм, даже по отношению к «совершенно новой» «Вольво», был явно выше ее понимания.

— Всю ночь я сижу и смотрю, сижу и смотрю… — Дама повторила это несколько раз и растерянно замолчала.

— Да? — Аня, никак не врубавшаяся в суть дела, вежливо постаралась подвигнуть ее к дальнейшим объяснениям.

— Сижу и смотрю, — опять растерянно повторила соседка.

Теперь растерялась Аня: на глазах у женщины были самые настоящие слезы.

— Господь с вами… Успокойтесь… — неуклюже пробормотала она. — Я что, могу вам как-нибудь помочь?

Слезы мгновенно прекратились, дама радостно закивала:

— Ну да! Вы ведь заняли наше место. И мне из окна ничего не видно. Уберите, пожалуйста, вашу машину.

«Матерь Божия… Специально такое не придумаешь!» — Аня вздохнула с облегчением. Ночная трагедия превращалась в фарс.

Девушка смотрела на немолодое лицо соседки со следами высыхающих слез… Простые грубые, прижатые к щекам руки… И представляла, как она прожила всю жизнь, экономя каждую копейку, точно так же, как и ее мать, не смея потратить ничего лишнего на себя. И вот теперь, на склоне лет: «очень ответственный бизнес», «совершенно новая» «Вольво». Вся ее жизнь была как на ладони. И эта жизнь не показалась Анюте счастливой.

— Ваш муж уже вернулся?

Соседка заискивающе закивала.

«Ах, ну да… Как раз два часа ночи…»

— Подождите. — Аня ушла в комнату. Вернулась с ключами. — Переставьте машину сами. Ключи вернете утром.

Женщина купила у цветочного лотка целую охапку темно-лиловых, почти черных ирисов. Бережно уложила их на заднем сиденье. Села за руль… Она тихо ликовала… Ехала не торопясь к себе домой и ликовала. Такая уверенная, спокойная радость — «чувство глубокого удовлетворения», — как после завершенной, хорошо сделанной работы. Было бы, конечно, недурно, если бы к картине добавился еще один, окончательный, последний штрих… Чтобы сделать триумф еще более совершенным, более полным… Скажем, увидеть все это. Но не стоя в толпе соседей-зевак, вызывая подозрения… А комфортно, в удобном кресле, перед телевизором… Может быть, это покажут в ежедневных (довольно, кстати сказать, оперативных) телевизионных криминальных сводках? Скажем, в передаче «Городской патруль».

Не стоит ждать случайных удач, каждый сам кузнец своего счастья. Практика этой телепрограммы хорошо ей известна. Женщина засмеялась: она сама позвонит на телевидение в положенное время и проинформирует о происшествии. За такую информацию «Городской патруль» платит добровольным осведомителям гонорар. За самые пустяковые сведения, скажем, о горящем сарае — сотен пять долларов. Любопытно, во сколько они оценят это происшествие? Неужели не дороже?! Она опять улыбнулась: забавно… Забавно будет на этом еще и чуток заработать. Так и быть, она купит этой соплячке на похороны немного цветочков. Двух ирисов хватит. Все-таки Анна была достойным врагом.

Аня была даже рада поехать для разбирательства в милицию… Куда угодно, только не оставаться в доме, поблизости от своей соседки.

«Скорая помощь» больше, занималась этой женщиной, чем ее мужем. Анна видела, как она вырывалась из рук пытавшихся удержать ее санитаров. Как, растрепанная, обезумевшая, рвалась к носилкам, на которых лежало тело мужа. Ей сделали укол…

Ее мужу помощь уже была не нужна.

Взрыв прогремел в третьем часу ночи… минут через пятнадцать после того, как Аня вручила соседке ключи от «жигуленка».