Он некоторое время рассматривал фотографию, нахмурился, затем вернул Мики.

— Какой ужас, — произнес он. — Ей не повезло. Значительную часть повреждений можно было исправить наложением шин и растяжением запястий. Она не предоставила нам достаточно информации. А как обстоит дело со срединным и локтевым нервами? Погибла ли ладонная фасция? Как произошла эта контрактура — из-за ишемии, фиброза или спазма?

— Похоже, она считала, что об этом можно рассказать после приезда сюда. Что скажешь, Сэм?

— Мики, почему ты не хочешь заняться этим?

Она удивленно посмотрела на него.

— Я?

— Ну да, ты же занимаешься руками.

Мики положила письмо и фотографию в сумочку.

— Почему бы не попробовать? У тебя ведь отлично получается.

Она засмеялась и перекинула сумочку через плечо:

— Это очень мило с твоей стороны, Сэм, но я знаю пределы своих возможностей.

Оркестр теперь играл музыку из «Крестного отца».

— Потанцуем?

— Можно сообщить моей подруге, что ты прооперируешь ее?

— При условии, что этот танец за мной.

Она встала и покачала головой:

— Ты нисколько не изменился. Можно сказать ей, что ты займешься ею?

— Хорошо. Ради тебя, Мики, я готов на все. Когда она приезжает?

— Не знаю. Наверно, сразу после того, как я пошлю ей ответ. Я заберу ее в аэропорту и привезу сюда. Возможно, она сначала несколько дней побудет у меня.

Сэм встал и стал глазом охотника всматриваться в толпившихся и танцующих людей. В поле его зрения попало несколько молодых киноактрис, которыми можно было поживиться.

— Дай мне знать, и я зарезервирую ей палату.

— Спасибо, Сэм, — тихо сказала она и коснулась его руки. — Я знала, что на тебя можно рассчитывать.

— Да, — ответил он с деланно печальным видом. — Я навсегда останусь старым добрым Сэмом.

Он направился в сторону обладательницы блестящего платья с низким вырезом на спине.

Мики стало спокойнее на душе. Первым делом можно написать Сондре и сообщить хорошую новость. Она сделала несколько шагов к мужу и резко остановилась: на полпути к Гаррисону стоял Джонатан Арчер и разговаривал с несколькими собеседниками.

Она застыла как камень и уставилась на него. Воистину, сегодня произошло настоящее путешествие в прошлое: сначала Сондра, теперь Джонатан.

Он стоял боком к ней, стройный и гибкий, в черном смокинге, и разговаривал, уверенно и беззаботно жестикулируя, как человек, который полностью владеет собой и осознает свое выдающееся положение. Джонатану прибавилось лет, он стал более мудрым, спокойным, зрелым. Сейчас ему, наверно, года сорок три, за ним тянется шлейф международных наград, у него целая империя кино и невероятно высокий рейтинг. «К тому же, — подумала Мики, медленно приближаясь к нему, — он уже развелся с тремя женами».

Один из собеседников, адвокат из Беверли-Хиллз, имевший деловые отношения с Гаррисоном, заметил присутствие Мики и прервал монолог Джонатана:

— Да ведь это миссис Батлер. Здравствуйте!

Когда Джонатан повернулся и улыбнулся ей, по телу Мики неожиданно пробежала дрожь.

— Привет, Мики, — поздоровался он.

Казалось, его голос прозвучал из забытого сна, старых воспоминаний, и она почувствовала, как все больше волнуется. «Вот как он меня встречает спустя все эти годы, после того как я не пришла на свидание».