Просто это я неправильно это воспринимаю, цепляюсь за то, к чему привык в школе и дома. Друзья, верность, товарищество… Я же сужу со своего наивного взгляда обычного гражданина.

Ну, хотя бы мне хватало сил, чтоб понимать, как по-настоящему обстоят здесь дела, и не строить иллюзий.

На следующий день мы уже были готовы к делу.

Грузовик был найден. Сирень подобрала машину с большим широким кузовом, где раньше возили мусор. Не знаю, откуда она его пригнала, но грузовик был старым, как мир. «ЗиЛ-131», их раньше закупали из самой Российской Империи, насколько знаю. Сейчас же город наводнили грузовики из Китая и Японии, хотя русский автопром тоже встречался нередко. Но грузовик выглядел, мягко говоря, старым и потёртым, хоть и работал, по заявлению Сирени, как часы.

— Я прокатилась на нём, завела несколько раз, заглушила, всё работает, я отвечаю. Да и не стоял он в простое, им постоянно пользовались.

Оставалось только надеяться, что в нужный момент этот мамонт не заглохнет.

Его кузов был покрыт слоем коробок, на котором набросан поролон, плёнка, упаковочный пенопласт, и всё это усыпано гранулированным упаковочным пенопластом. Чтобы это не разлеталось при езде, да и для повышения мягкости, сверху было всё затянуто тентом.

— Я деньги для подготовки потом разделю и сниму с каждого, — поспешил сказать нам Малу. — А то на свои бабки всё покупал. И ещё за наркоту, — посмотрел он на Алекса.

— Да без «П». Никто кидать никого не собирается.

— Верю, просто предупредил, чтоб потом не было непоняток.

Приехали мы к месту на автобусе, чтоб у полиции, если те вдруг будут разбираться в случившемся, не было никаких зацепок. Да и оставлять здесь свою машину… за ней иначе придётся вернуться сюда, что тоже не очень хорошо. С собой захватили только большую спортивную сумку, в которой лежали деньги. Вернее, макулатура, вырезанная под деньги. Настоящими были только первые и последние купюры, создававшие вид. Оружия тоже не брали, так как всё равно отберут или вообще не впустят.

Я тоже подготовился — наелся и напился воды перед делом. Это будет просто фейерверк.

Остались стоять на остановке, где людей было много, иначе пусть даже трое человек, но стоящие напротив дома могу привлечь внимание кого угодно, а нам это было не нужно.

— Даже и не скажешь, да? — пробормотал Малу.

— Что именно? — спросила Сирень.

— Что мы разнесём нахуй это место, — оскалился он.

— Мне казалось, что заберём товар с деньгами, и всё, — заметил я.

— Когда кажется, креститься надо. Одно другому не мешает, верно?

Я промолчал. Он был слишком возбуждён и, что бы я ни сказал, воспримет это в штыки. Или вообще набросится, кто его знает. За два месяца я понял одну важную вещь — когда он становится вот таким агрессивным, то адекватность его падает едва ли не до нуля. И спорить с ним в таком состоянии не то что бесполезно, попросту опасно.

— Ладно, погнали, Алекс, иди за грузовиком и чтоб глаза с балкона не спускал. Пропустишь нас, и пизда тебе, с того света достану.

План был в том, что, когда мы выйдем на балкон, мы ему помашем, он тут же подъедет, мы спрыгнем и умчимся.

— Не ссать, сделаю всё по высшему разряду, — подмигнул он и перешёл на другую сторону.

— Значит, теперь мы. Всё делаем строго по плану. Как всё начнётся, старайтесь не лезть. Это тебя касается в первую очередь, Тара. Ты ни разу в подобном не бывал, в отличие от Сирени, так что будь тише и ниже.

— Буду.

— Отлично, Сирень, на тебе большая часть надежд, так что не подведи.

Со слов Малу Сирень была лучшей. Даже лучше его, что уже значило многое.

— И ещё. Это для тебя, Тара, так что слушай сюда внимательно.