Ну-ну, — ехидно сказал он, упершись руками в бока. — Так почему ты все-таки едешь?

Я только что тебе сказала, — отрезала я, под его взглядом пряча покусанную руку.

Он покивал головой.

— Да-да-да-да. — Он покрутил рукой — «заливай больше». — Я и так знаю, почему ты едешь, но хочу от тебя услышать.

Я опешила, сама себе не веря.

— Потому что я зла, как сто чертей! — Дождь уже капал безостановочно. Если мы так и будем беседовать, то промокнем насквозь. — Он сказал, что вернется, и правда вернулся — ровно для того, чтобы освободить квартиру и слинять. Ни тебе «до свидания», ни даже «Прости, детка, было здорово, но мне пора». Я ему в глаза хочу сказать, что он мне в душу плюнул, и что я его больше не люблю.

Дженкс изогнул тонкую бровь, и мне жутко захотелось, чтобы он побольше был ростом — я бы тогда стерла с его лица эту гадкую ухмылочку.

— Это типа из учебников по женской психологии? Как правильно завершить отношения?

Я фыркнула.

— Ну вот что, — сказала я. — Я еду забрать Джакса и вытащить Никову жалкую задницу из той передряги, в которую он вляпался. Ты едешь со мной или будешь дальше терять время на грязные расследования ради денег, которые только даром потратишь на авиабилет — чтобы потом дня три проваляться в больнице? — Сделав паузу, я подумала, что могу попробовать сыграть на его любви к Маталине. — Маталина боится, Дженкс. Боится, что ты не вернешься домой, если поедешь один.

Лицо у него застыло, и я подумала, что слишком далеко зашла.

— Сам справлюсь, — со злостью сказал он. — Без твоей помощи обойдусь.

Мне на ум пришли холодные северные ночи и сомнительные шансы добыть пригодную для пикси еду. В Мичигане в мае еще снег может лежать, и Дженкс это знает.

— А как же, обойдешься, — сказала я, скрестила руки на груди и оглядела его с головы до ног. — Точно как я обошлась бы без твоей, когда на меня напали киллеры-фейри.

Он поджал губы, потом набрал воздуху что-то сказать, наставил на меня руку с обвиняющим перстом. Я издевательски сделала большие глаза. Рука повисела и опустилась. Крылья опустились тоже.

— А ты едешь?

Усилием воли я затолкала вглубь проснувшуюся надежду.

— Да, — ответила я. — Но чтобы хоть шанс на удачу иметь, мне нужен специалист по обману электроники, разведчик и кто-то, кому я доверю прикрывать мне спину. Айви не подойдет, она не может уехать из Цинциннати.

Дженкс затрещал крыльями, собираясь взлететь, но остановился.

— Ты меня очень обидела, Рэйчел.

У меня сердце сжалось от вины.

— Знаю, — прошептала я. — И очень жалею. Прости. Я не заслуживаю, чтобы ты мне помогал, но прошу. — Я вскинула голову, умоляя его взглядом. На его лице впервые отразилось страдание, которое я ему причинила, и сердце опять пронзило болью.

Я подумаю, — пробормотал он, взлетая. Неверными ногами я шагнула за ним.

Я еду завтра рано днем.

Треща крыльями, Дженкс заложил вираж ко мне, и я чуть не подставила ему ладонь по привычке — но слишком уж было бы больно, если б он на нее не сел.

— Рано — это в смысле для ведьм рано? — Гудение крыльев поднялось до режущей слух высоты. — Ладно. Я с тобой поеду, но в агентство не вернусь. Это разовый договор.

У меня перехватило горло, я сглотнула слюну. Он вернется. Он это знал не хуже меня. Я хотела заорать «ура!», засвистеть на всю улицу, заставляя оборачиваться прохожих, а смогла только с трудом улыбнуться.