Нырнув обратно, я успела захлопнуть ящик с бельем как раз перед тем, как Кистен вошел, уверенно и мягко ступая туфлями по деревянному полу. Он принес с собой запах пиццы и чьих-то духов, и понятно было — по тщательно уложенной прическе, чисто выбритым щекам, дорогим брюкам и шелковой рубашке, — что он пришел с работы. Мне деловая ипостась Кистена — уверенный, успешный менеджер клуба — нравилась не меньше, чем грубоватый имидж уличного хулигана. А он был органичен что в одном образе, что в другом.

— Здравствуй, солнышко, — сказал он, нажимая на псевдобританский акцент, чтобы я улыбнулась. В руках он держал чуть подмокший бумажный пакет. Прошлепав тапочками по полу, я привстала на цыпочки, обняла его, накрутила на палец намокшую прядь волос. Он улыбнулся в ответ на мое заигрывание.

— Привет, — ответила я, забирая у него пакет. — Это оно?

Он кивнул, я поставила пакет на кровать, открыла и заглянула внутрь. Как я и просила, там были спортивные штаны и спортивная рубашка из мягкого трикотажа.

Кистен глянул на пакет, явно желая узнать, зачем мне они понадобились, но спросил только:

— Айви дома нет?

— Она Дженкса домой повезла, дождь ведь идет. — Чуть взгрустнув, я открыла нижний ящик и упаковала еще одну футболку. — Она по нему скучала не меньше меня, — тихо добавила я.

Кистен устало присел на кровать, длинными пальцами завернул верх пакета. Я закрыла чемодан, но не стала пока застегивать молнию. Кистен редко уходил из клуба Пискари посреди ночи, явно что-то было у него на душе. Я встала, сложив руки на груди, и выжидающе посмотрела.

— Мне кажется, не надо тебе ехать, — серьезным тоном сказал он.

У меня рот открылся, но удивление перешло в злость, когда я сообразила.

— Из-за Ника, что ли? — поинтересовалась я, поворачиваясь к комоду за безбожно дорогими духами, которые не давали моему собственному запаху смешиваться с запахами вампиров. — Он в прошлом, Кистен, поверь.

— Не в том дело. Айви…

— Айви! — я похолодела и глянула в пустой коридор. — Что с ней? Пискари что-то сделал?..

Он медленно покачал головой, и я слегка успокоилась.

— Нет, он ее пока не трогает. Но она от тебя зависит больше, чем ты думаешь. Если ты уедешь, многое может случиться.

Я суетливо запихнула духи в специальный мешочек и бросила его в кармашек косметички.

— Я уеду всего на неделю, максимум на две. И я не ее наследница.

— Но ты ее друг. И это для нее сейчас важнее всего прочего.

Скрестив руки, я прислонилась спиной к комоду.

— Я не отвечаю за нее, у меня своя жизнь есть, — возразила я. — Мы только за квартиру вместе платим, блин, мы не женаты!

В неярком свете моей настольной лампы глаза Кистена казались черными, брови беспокойно нахмурены.

— Ты с ней каждый день кофе пьешь, когда она просыпается. Каждый раз, когда она задергивает шторы перед сном, ты спишь в комнате через коридор. Может, для тебя это ничто, а для нее — все. Ты ее первый настоящий друг за… Черт, больше чем за десять лет.

У нее ты есть, — сказала я. — Да, а Стриж как же?

Ты единственный ее друг, который не хочет ее крови, — с грустью в глазах поправил он. — Это другое.

Ой, ладно, — сказала я, доставая мою непарную теперь любимую сережку и не зная, что с ней делать. Я в расстройстве ее отбросила. — Айви насчет моего отъезда ни слова не сказала.

Рэйчел… — Он встал и обнял меня за локти. Теплые пальцы чуть сжимались и снова отпускали.