Поднявшись по ступеням крыльца, Кили не стала нажимать на кнопку звонка, а сразу взялась за массивную латунную ручку двери, хотя и чувствовала себя незваной гостьей. Ей редко приходилось здесь бывать: Марк без слов ясно дал ей понять, что он человек занятой и импровизированные визиты жены к нему на работу не приветствуются.

Войдя внутрь, Кили подошла к столу Сильвии Джеффриз, с давних пор служившей секретарем в конторе, и откашлялась. Сильвия оторвалась от компьютерного монитора, и ее глаза округлились.

— Миссис Уивер! — воскликнула она, протягивая руку. — Рада вас видеть.

Кили пожала руку пожилой женщины.

— Я тоже рада видеть вас, Сильвия.

— Как поживаете? Как ваши дети? — сочувственно спросила Сильвия.

— Справляемся помаленьку, — вздохнула Кили.

Сильвия понимающе кивнула: она сама была вдовой.

— Мне неловко вас беспокоить… — начала Кили.

— О, вы, очевидно, хотели бы зайти в кабинет мистера Уивера? — засуетилась Сильвия. — Я держу его на замке. Сейчас…

— По правде говоря, нет, — остановила ее Кили. — Мне нужно повидать Лукаса.

Сильвия озабоченно нахмурилась.

— Видите ли, у него сейчас посетитель…

— Я подожду. Это очень важно.

— Я дам ему знать, что вы здесь. — Сильвия взялась за телефон.

— Спасибо.

Кили села в одно из кресел в стиле королевы Анны с золотисто-синей обивкой и принялась просматривать заголовки в журналах, лежащих на столике. Но ни один из них не смог отвлечь ее от тревожных мыслей. Она откинулась на спинку кресла, стараясь дышать поглубже, чтобы хоть немного успокоиться.

— Миссис Уивер, — негромко окликнула ее Сильвия. — Ваш свекор просил передать, что сейчас он вас примет.

— Спасибо, — повторила Кили.

Тут распахнулись двери кабинета, и Лукас вышел в приемную, а за ним следом — молодой человек удивительно красивой и экзотической внешности. Черты его лица выдавали африканское происхождение, надо лбом вздымались крутые бронзовые завитки, и на этом лице с кофейной кожей выделялись глаза цвета морской волны. Он был в черной кожаной куртке и в высоких рабочих башмаках, хлопающих незастегнутыми пряжками.

— Мне очень жаль, мистер Грэм, — сказал Лукас, — но я ничем не могу вам помочь. Не знаю, что еще вам сказать.

— Ясное дело! — язвительно произнес незнакомец, говоривший с британским акцентом. — Ничего удивительного. Я же черный, и все такое…

— Вы глубоко ошибаетесь, мистер Грэм, — сухо ответил Лукас.

Молодой человек недоверчиво покачал головой и вышел из приемной, громко хлопнув дверью.

— Извини, Кили, — сказал Лукас, подходя к ней. — Проходи ко мне в кабинет. Сильвия, прошу ни с кем меня не соединять.

Кили последовала за ним, отметив про себя, как он тяжело ступает, опираясь на палку черного дерева с серебряным набалдашником, и опустилась в одно из удобных кожаных кресел возле письменного стола. На одном углу его возвышалась скульптурная группа работы Фредерика Ремингтона «Ковбой, объезжающий мустанга».

— Какая удивительная внешность у этого молодого человека, — заметила Кили.

— Да, — тяжело вздохнул Лукас, усаживаясь за стол.

Кили хотелось спросить, что у него за неприятности, но она воздержалась, прекрасно понимая, что любая информация о клиентах является конфиденциальной. Лукас ничего не сказал бы ей, даже если бы хотел. Он сидел, озабоченно хмурясь и уставившись в пространство.