Я даже замедлился на секунду, пытаясь справится с нахлынувшими чувствами.

Мне не было известно, сколько стоил квадратный метр этого ковра у меня под ногами. Но, подозреваю, сильно больше всей еды, которую я употребил за два года жизни на улице. Сколько мальчишечьих и девчоночьих жизней можно было бы купить за кусочек этого ковра?..

— Почему «Доберман»? — вдруг спросил Коля, тоже замедлившись.

— Что? — погруженный в свои мысли, я не сразу понял, о чём он.

— Позывной у тебя, — пояснил Коля, — почему «Доберман»? Необычно.

— А, — ответил я, — у меня пёс был этой породы. Любил я его. Он погиб вместе с родителями во время городских побоищ. Его Полкан звали. Сам понимаешь, такой позывной мне бы никто не утвердил.

— Ясно, — кивнул Коля, улыбнувшись.

Мы двинулись дальше по коридору и подошли к первому посту охраны. Он оказался совершенно пустым. Только работающие мониторы демонстрировали помещения бункера на этом уровне. Чего тут только не было! И кинотеатр, и оранжерея, кажется, даже боулинг, если я правильно опознал назначение помещения, и каток. Везде — пусто. Ни следа людей.

— Похоже, мы прощёлкали эвакуацию, — с досадой сказал напарник, осматривая пульт.

— Не факт, — ответил я, — гляди, вот эти мониторы выключены, — я указал на нижний правый ряд, где темнели три экрана.

— А, это штатно, — ответил Коля, — я слышал про такое. Это личные апартаменты бессмертного. Наблюдение можно включить только через его личную печать.

— Зачем их тогда устанавливать на общий пульт? — удивился я.

— Чтобы он мог наблюдать идеальную картинку, если вдруг решится проинспектировать пост.

— Бред какой-то… но надо всё равно проверить.

Коля пожал плечами, и мы вернулись в коридор.

— А почему «Карандаш»? — я не сдержался и задал встречный вопрос.

— Понятия не имею, — ответил напарник.

— В смысле?

— Меня дедушка так называет. Я никогда не спрашивал, почему.

— Называет? — Заинтересовался я, — дедушка жив?

— Да, воюет на севере, выковыривает последние гнёзда питерского олигархата в Финке.

— Ого! — удивился я.

Коля улыбнулся и пожал плечами.

Роскошные деревянные двери при входе в личные апартаменты бессмертного были широко распахнуты. Короткий коридор после входа упирался в стену, обшитую деревянными панелями.

Мы переглянулись. Тревоги у меня не было, я не чуял угрозу — но в груди вдруг появилось странное чувство. Будто тоска какая-то, неприятная, холодная. Я даже вздрогнул.