При этом поезда были самым надёжным и точным видом транспорта, так что выбор именно этого способа доставки кандидатов тыловыми службами был очевиден.

Мы сели в состав в Чебаркуле — до него было ближе, чем до Челябинска, но всё равно пришлось трястись четыре часа в кузове грузовика по ухабистым лесным просёлкам.

Состав не был новым. Большинство вагонов ещё со времён до Революции, но купе содержались в хорошем состоянии: на окнах — чистые занавески, все туалеты работают, даже кондиционер включили, когда ближе к обеду стало жарковато. О чём ещё можно мечтать?

Парень, за которым мне нужно было наблюдать, ехал со мной в одном купе. Он был танкистом из соседнего полка нашей дивизии. Черноволосый, смуглый, приземистый, с весёлыми карими глазами — он сразу располагал к себе. Ему досталась верхняя полка, по диагонали от моей нижней. Ещё купе с нами делили два бойца из штурмовой пехоты, оба — сильно старше меня. Им было лет по двадцать пять, один даже бороду носил.

Как только поезд набрал скорость, старшие ребята откуда-то достали мутную бутыль самогона и начали праздновать отъезд. Такое, конечно же, не приветствовалось, но состав формально не принадлежал военному ведомству, поэтому никакого надзора военной полиции и комендатуры тут не было.

— Ну что, парни? — спросил бородатый, который сидел рядом со своим товарищем на его полке, — с нами или как?

— Как звать-то кстати? — вмешался другой, — я Максим, он вот Павел.

— Гордей, — сказал я, протягивая руку.

— Митька, — ответил предполагаемый агент Вечных, спускаясь с верхней полки, — ребят, я б с удовольствием, но такое дело — у меня аллергия на спирт. Даже от пива могу волдырями покрыться. Такое дело… — он грустно вздохнул.

— Ясно, — пресным голосом ответил Максим, — значит, комиссию не пройдёшь.

Из-за тона было непонятно, шутил ли он или говорил серьёзно. Митька беспомощно и даже жалобно посмотрел на меня. Почему-то в этот момент мне очень сильно захотелось, чтобы контрразведчики ошиблись. Чтобы подозрения оказались ложными.

— Да шутит он, — рассмеялся Павел; Макс в этот момент тоже улыбнулся.

— Так, а у тебя будут отговорки? — Спросил он у меня.

— Нет, — ответил я, — не будут.

— Значит присоединишься?

— Извините, ребят, но нет. Просто не люблю я это дело.

— Ты из разведчиков, что ли? — прищурился Павел.

— Ага, — кивнул я.

— Ясно. Да, у вашего брата другое к этому делу отношение. Слышал. Ну да ладно — нам больше достанется, — он подмигнул соседу.

Кроме бутыли с самогоном, попутчики достали пару пехотных сухпайков и распаковали их. В купе запахло тушёнкой.

— Но вообще я голодный, — сказал я, доставая собственный сухпаёк, — давайте хоть поужинаем вместе.

Макс кивнул, улыбнувшись. Митька как-то ловко и незаметно тоже пристроился рядом со мной.

— За Революцию! — произнёс тост Павел после того, как разлил самогон по гранёным стаканам в подстаканниках.

— За наших! — синхронно ответили мы.