Первые массовые жертвы были на транспорте. Ровно в полдень первого дня Революции все находившееся в воздухе самолёты разом переложили рули высоты и ушли в пикирование. Там, где в зоне досягаемости находились города, крупные промышленные и инфраструктурные сооружения — самолёты направлялись туда в качестве снарядов. Вовсе не компьютерный разум придумал подобную стратегию террора — но он довёл её до совершенства.

Потом был железнодорожный транспорт. Тут жертвы тоже исчислялись миллионами. Там, где широко внедрялись до предела напичканные электроникой электромобили жертв тоже было много.

Города постепенно превращались в пылающие могилы: люди массово застревали в лифтах, задыхались от дыма, оказались затопленными в изолированных помещениях, гибли в столкновениях составов подземки…

При всей своей холодной методичности, искусственный разум по какой-то причине берёг биосферу: ядерные реакторы просто глушились, химически опасные производства останавливались, практически, в штатном режиме. Танкеры и газовозы тоже благополучно доходили до портов назначения — даже если сами порты к тому времени прекращали существование.

Сильнее всего от первого удара пострадали промышленно развитые страны. Их экономический потенциал был, практически, обнулён в первые же дни противостояния. Картина мира перевернулась: теперь надежда человечества была сосредоточена в прежде презираемых Западом регионах — в Африке и на бескрайних просторах России.

Члены Сопротивления, которые с этого момента называли себя революционерами, включились в борьбу сразу. Стараясь спасти кого можно в разрушенных городах, они огромное внимание уделяли новому экономическому базису — ведь теперь то, что они создавали в расчёте на долгую позиционную борьбу, становилось единственной опорой человечества.

ИИ, признав, наконец, в предприятиях революционеров реальную угрозу, начал наносить удары с помощью новейших моделей военных самолётов и дронов по промышленным предприятиям. Те ответили работой систем ПВО первого поколения, ещё на ламповой электронике, которую каким-то чудом удалось восстановить до рабочего состояния.

Первые протоколы обращения с электроникой писались буквально «на живую нитку»: революционеры на участках соприкосновения внедряли разные решения, тщательно фиксируя, какие из них и на каком этапе переставали подчиняться человеку…

Потом, конечно, эти протоколы не раз пересматривались: ИИ ведь тоже «хитрил», довольно быстро разгадав человеческую тактику. Приходилось создавать математические модели и особые регламенты испытаний, которые определяли степень риска. При этом ни одному серьёзному лидеру Революции даже в голову не пришло декларировать полный отказ от электроники. Возможно, потому, что это бы фактически равнялось капитуляции.

Несмотря на все ограничения, человеческая наука продолжала двигаться вперёд. Люди научились делать компьютеры, исключающие возможность запуска самообучающихся сетей. Именно на базе такой машины был создан полиграф, который Гордей только что закончил тестировать.

Они находились в одном из помещений клиники, которое было зарезервировано под карантинные цели. По назначению оно ни разу не использовалось — хотя создатели «Москвы», утверждая протоколы жизнеобеспечения корабля, не исключали появление опасных мутаций постоянно присутствующих в популяции микроорганизмов и вирусов. В этом им, как говорится, повезло.

Кроме Гордея, на допросе присутствовала Лилия и Алисия.