— Потому что дети — далеко не всегда были равны родителям по способностям, — продолжал Хромов. Скорее, даже наоборот, просто в силу нормально распределения. К примеру, выдающийся воин, добившийся победы своего народа в крупной войне и по праву занявший пост правителя, с куда большей вероятностью родит человека средних способностей в военном деле, чем собственное повторение. Это не значит, что его ребёнок будет обязательно глупее или слабее его — просто, может так статься, что его способности будут лежать совсем в другой области. Так работает математика, на которой основана великая перетасовка генов. Понимаешь?

— Право наследования, — проговорил я, — наследственная аристократия… первые поколения были сливками своего народа, а потом начиналось вырождение…

— Верно, — улыбнулся Хромов, — и это работало не только в период феодализма. С капиталом происходило то же самое. Семьям крупнейших криптоолигархов Запада было по несколько сотен лет на момент Революции. И они выродились, хоть и сохраняли контроль над производственными силами. Они не увидели вовремя опасности развития информационных технологий.

Он сделал паузу, потянулся и взял со стола стакан с давно остывшим чаем. Сделал глоток.

— Поэтому главное, что сделала Революция — это убрала право наследования на средства производства и капитал, — сказал Хромов, — и ограничила карьерный путь госслужащих. Теперь выходец из семьи прокурора сам больше не может пойти по стопам родителя. Иначе возможности ограничить протекцию было бы затруднительно. Плюс полный запрет на семейственность. Близкие родственники не могут работать на смежных должностях в одной организации… там много нюансов, наши законы разрабатывали лучшие социологи. Лучшее, что теперь может сделать любящий родитель для своего ребёнка — это дать ему правильный старт. Дать реальное, а не написанное в дипломе образование. Передать жизненный опыт. И тогда у ребёнка получится повторить жизненный успех вместо того, чтобы сидеть на благах, которые были заработаны предками. По иронии именно так это работает в природе. Другие млекопитающие, кроме человека, передают своим детям только опыт. Учат их охотиться. И оттого, насколько хорошо учат, зависит успешность следующего поколения.

— Закон позволяет передавать гособлигации несовершеннолетним детям, которые остались без попечения… — сказал я, — это всё-таки не совсем то же самое, что полная собственность на средства производства. Разве плохо, если сирота будет не во всём зависеть от государства?

— Гордей, ты знаком с таким понятием, как «окно Овертона»? — Спросил Хромов.

— Знаком, — кивнул я.

— Значит уже всё понял. Не так ли? Заговорщики не рискуют сразу начать движение в сторону получения бессмертия лично для себя. Для начала они подорвут основу Революции.

— Когда мы начинаем действовать? — спросил я.

— Через час, в комнате для брифингов, — ответил Хромов, — остальных я предупрежу. Николай к тому времени должен закончить работу.

За час Коля не управился. Хоть он и утверждал, что справится сам, я всё же вызвался ему помочь.

В мастерской, на большом столе, лежали три раскуроченные микроволновки, добытые, видимо, в комнатах отдыха. Я с удивлениями смотрел за манипуляциями друга, лишь через пару минут сообразив, что именно он делает.