В кухне Зинаиды Павловны Маша бывала пару раз. Всегда поражалась идеальному порядку. По левой стене от входа на крючках висели сковороды и кастрюльки, начищенные до такого блеска, что казалось, ими никто и никогда не пользуется. Смеситель и раковина сверкали без следов или брызг. На рабочем и обеденном столе никогда ничего не стояло, если хозяйка в этот момент не собиралась поесть.

– Погоди, – остановила она за рукав Осипова. – Все не так.

Все действительно было не так. Нарезанный черный хлеб черствел на полосатой тарелке на обеденном столе. Стояла чашка на блюдце. В ней покрылся пленкой вчерашний, надо полагать, чай. Плавилось сливочное масло в фарфоровой масленке.

– Почему она не убрала со стола, раз собралась спать? – произнесла она задумчиво. – Она бы не позволила себе подобного. Она была невозможной аккуратисткой.

Осипов не ответил, цепким взглядом осматривая кухню.

– Может быть, ей стало плохо во время чаепития и она пошла прилечь? – предположила Маша.

– Или ее туда отволокли и для верности придушили.

– Дверь не взломана. Кто-то открыл своим ключом. Или она сама открыла, впуская гостя. Но не предложила ему чая. Значит…

– Ничего это не значит, Маша, – вздохнул капитан, потирая небритый подбородок ладонью. – Ладно, я тут осмотрюсь. А ты иди своего уголовника из-под пломбы извлекай. Побеседуй с ним. Может, слышал что? Должен же он быть хоть чем-то полезен, раз привлечь к ответственности его не представляется возможным.

Глава 10

Он так расстроился из-за скверной новости, что минут пять молчал, рассматривая участкового.

– То есть подозреваете, что ее убили? – наконец произнес Карелин, морщась, как от боли.

Хотя, вполне возможно, ему было больно. Он без конца прикладывал ладонь к шишке на голове.

– Причем дважды, – мрачно пошутила Маша, снимая ботинки. – Чаю нальете? Мне там как-то не очень.

– Покойников боитесь?

– Не то чтобы, но… – Ее губы задергались. – Вид мертвого тела меня не возбуждает.

– Идемте, товарищ старший лейтенант, выпьем чаю. А заодно и расскажете мне, что знаете про мою соседку.

А что она знала? Не так уж много. Что-то услышала от Осипова. Что-то от эксперта. Но и опять одни предположения.

– То есть ее зять не мог бы ее отравить, а затем придушить, он в больнице. Правильно я понял?

Карелин как раз разливал чай по чашкам. До этого вытряхнул на тарелку оставшиеся шоколадные пряники. Их было в пачке ровно столько, сколько осталось после ее последнего визита. Он никуда не выходил. И пряниками никого не угощал. И сам не ел.

– Даже если бы он не был в больнице, у него теперь отсутствует мотив. – Маша стащила с тарелки пряник. – Они с женой после недавнего скандала разводятся.

– Угу… – задумчиво покивал Карелин. – А тот коллектор? Он не мог отомстить бедной женщине за свои неприятности?

– Он все еще в СИЗО. Да и не похоже на него. Все его правонарушения – это мошенничество, дебоширство, скандалы. Ни разу не был замечен ни в чем подобном.

– Все всегда случается впервые, – обронил Дима и остро глянул в ее сторону. – Надеюсь, моя кандидатура на роль подозреваемого не рассматривалась?

– Нет. – Маша опустила взгляд, нехотя произнесла: – Хотя кое-кому очень хочется сделать из вас чудовище.