И она его увидела. Совершенно неожиданно. Столкнулась с ним у регистратуры в больнице. Сегодня – в субботу – они работали до трех. И если Карелину в информации по больному было отказано, то Маше охотно рассказали: куда и с каким диагнозом госпитализировали Сироткина Сергея Ивановича.

– Он однофамилец с женой? – изумленно задрал брови Карелин.

Он не отставал от Маши ни на шаг. Хотя поначалу, когда они столкнулись, будто бы случайно, у окошка регистратуры, он едва заметно кивнул.

– Нет. Не однофамилец, – односложно отвечала Маша.

Она злилась, да! Что он тут вообще делает? Зачем ему Сироткин?

– Вы зачем здесь? – резко затормозила она у терапевтического отделения.

– Наверное, затем же, зачем и вы, Мария Сергеевна, – посмотрел на нее Карелин с холодком.

Она молчала, все так же вопросительно глядя. И он снизошел до расширенного объяснения.

– Хотел кое-что прояснить. Не нравится мне это убийство, – проговорил Карелин, уводя взгляд в сторону скамеек с подтаявшими горбиками сугробов.

– А убийство, в принципе, не может и не должно нравиться, – настырно стояла она у него на пути, мешая пройти в отделение. – Зачем вы здесь, Карелин? Вам что, дома не сидится?

– Я насиделся, хватит, – попытался он отшутиться, но тут же осекся: – Извините.

– Вы были у доктора, Карелин?

Маша выразительно посмотрела на вязаную шапочку, надвинутую на самые брови.

– Нет. Нет нужды. Со мной все в порядке, – поспешил он с объяснениями.

– Понятно, – проговорила она, поджимая губы.

Она изо всех сил старалась быть строгой и непримиримой, но ситуация выходила из-под контроля. Ситуация никуда не годилась. Карелин в своем обтягивающем старомодном костюме и короткой черной куртке с меховым воротником выглядел так, будто только что с подиума спрыгнул и сюда забежал по делам. Темные уставшие глаза, густая щетина. Его ничего не портило. Ему все шло в зачет.

Блин, как же это непрофессионально!

Сироткина они нашли на третьем этаже в девятой палате. Он лежал, прикрыв глаза. В ушах наушники. На груди мобильник.

– Спит? – поинтересовался Карелин у его соседа – молодого парня.

– Не, он лекцию какую-то все слушает. По психологии. Меня пытался привлечь, я его послал. Он обиделся.

Карелин подхватил от стены стул, поправил сползающий с плеч белый халат.

– А чего послал-то? – поинтересовался он, внимательно рассматривая зятя Зинаиды Павловны.

– Да там секта какая-то, а не психология. Мне это не надо. Про связь с космосом, солнцем и прочая дребедень, – с легкой ухмылкой пояснил парень в пижаме в сине-белую полоску. – Он тоже… Взрослый мужик, а на такую ерунду ведется. Дети взрослые…

– Навещают?

– Кто? – не понял парень.

– Дети его навещают?

– Да. Через день по очереди ходят.

– День сын, день дочь? – уточнила Маша.

Она почти все знала про внуков Зинаиды Павловны. Та часто останавливала ее рассказами об их достижениях.

– Нет. Не так. День жена приходит. День дети, – поправил сосед Сироткина по палате.

– Я правильно понял: жена его навещает через день? – уточнил Карелин, стремительно переглянувшись с Машей.

– Да. – Что-то парня обеспокоило, и он вдруг затих, а потом запоздало поинтересовался: – А вы вообще кто?

– Я из полиции, – спохватилась Маша и показала парню свое удостоверение и глянула на Диму.