– То есть она могла сама перед смертью опустошить сейф, сбыть все его содержимое, а деньги…

– Запросто, капитан. Хозяин, как говорится, барин. Только вот… – Воронин качнулся в своем удобном кресле. – Денег-то, как я помню, не нашли?

– Не нашли. Может, потратила? – Он с надеждой глянул на эксперта.

– Пф-фф… – попыхтел Воронин и виновато улыбнулся. – Это вряд ли, Жэка. Я тут пробежался по списку, составленному твоим антикваром. Навел справки, «Гугл» был мне в помощь. Чтобы потратить столько денег, надо было сильно стараться. А она шубу в кредит брала. Был же, был какой-то скандал у нее с коллекторами? Если я не ошибаюсь.

Игнат ошибался лишь в деталях. В основном же был прав. Сироткина купила не шубу, а дубленку. И не в кредит, а в рассрочку. И коллектор был фальшивым. Но сути это не меняло. Если бы она продала коллекцию, которая стоила целое состояние, зачем залезать в долги?

Нет, вряд ли она что-то продала. А если и задумала это сделать, то не успела. Или успела? Отдала все своему знакомому антиквару под реализацию. А он…

– Выходит, что тебе теперь есть кого подозревать, кроме бывшего заключенного Карелина? – вытянул губы трубочкой полковник после его доклада. – Он у тебя под подпиской?

– Нет. Нет оснований, товарищ полковник. У него алиби.

– Так ты же утверждал, что он мог перебраться через балкон соседней квартиры, выйти из их двери незамеченным на лестничную клетку, не потревожив пломбы, оставленной участковой Климовой. Сделать свое дело и вернуться тем же самым путем. – В голосе полковника послышалось недовольство.

– Я предполагал, товарищ полковник. Подтверждения моей версии не нашлось. Мы созвонились с хозяевами, с их разрешения открыли квартиру. Ключи у родственников оказались. Никаких следов. У входной двери слой непотревоженной пыли. А балконная дверь была заблокирована хозяевами перед отъездом. Она у них без конца открывалась. Замок не держал. Вот они ее и заблокировали намертво.

– Шкаф придвинули? – съязвил начальник.

– Никак нет, шурупами прикрутили. – Осипов перевернул бумаги в папке. – Так что у Карелина алиби на ночь убийства Сироткиной. Не мог он через соседнюю квартиру выйти на лестничную клетку. Дома он был.

– А самоубийство пенсионера, которое возможно и не суицид вовсе? У Карелина был мотив. На бейсбольной бите следы его крови. Дед его шарахнул по башке, сто процентов. Отомстить захотел за убитую подругу. А Карелин… А, чертовщина какая-то получается, – с раздражением оборвал себя полковник Томилин. – Стало быть, сейчас у тебя под подозрением – кто?

Под подозрением у Осипова была семья погибшей. И ее пожилой друг – антиквар Желтков Герман Игоревич.

– У всех у них был мотив, – методично докладывал Осипов, зачитывая самые удачные места из отчета. – Сироткина Зинаида Павловна владела сразу двумя квартирами. В одной жила ее дочь со своей семьей. В другой квартире она сама. До самой своей смерти она не оформляла жилье. Ни тебе дарственной, ни завещания. Ничего. Конечно, это напрягало родственников. А тут еще и коллекция фарфоровых изделий. Мотив? Стопроцентный. У антиквара, так вообще не мотив, песня! – Осипов поймал осуждающий взгляд полковника и смутился. – Виноват, товарищ полковник.

– Продолжай, – махнул рукой Томилин.

– Желтков знал о коллекции все и даже больше. Неоднократно просил ему ее продать. Зинаида Павловна отказывала. Потом и вовсе, заподозрив его в корысти, порвала с ним всяческие отношения.