– Извините за мой жалкий вид… Глупее не чувствовала себя в жизни. Петр, поднимете меня, и я уйду, пока здесь не стало совсем горячо.

– Она называет тебя Петр… – еле прошептала Света, прикусывая губу, словно только что проговорилась врагам о государственной тайне.

– Никуда ты не пойдешь, – твердо ответил Петр.

– Тогда уйду я! – заявила Света.

– А это твое дело! Если тебе больше нечем заняться…

Настя только услышала, как протопали ее ноги, жуткие рыдания и спокойный голос Петра, удаляющийся вслед за рыданиями.

– Света, постой! Света, не делай глупостей! Света, выслушай меня.

Настя осталась на полу в гостиной на четвереньках, уткнувшись носом в диван. Подняться она не могла, посмотреть наверх тоже не могла. Настя могла только оценить качественный пол из широкой обработанной доски и хорошую работу по укладке пола. От темно-коричневых дубовых плинтусов вверх поднимались ровные стены нежно-сливочного цвета. Мебель была яркой, большой и очень мягкой, что уже губительно сказалось на позвоночнике Насти, она могла спать только на твердой поверхности и сидеть на твердом стуле. Она с радостью бы провалилась сквозь землю, чтобы не быть в такой глупой ситуации. Настя попыталась подняться на ноги самостоятельно, но у нее ничего не получилось. Она рисковала вообще потерять сознание от боли, поэтому прекратила свои попытки и поползла по гостиной, зовя хоть кого-нибудь на помощь.

– Эй, кто-нибудь! Люди, куда вы все ушли? Откликнитесь! Петр! Петр, отзовитесь! Помогите! Спасите! Выпустите меня!

После этих призывов она начала истерически смеяться, понимая всю нелепость своего положения.

Настя проползла по гостиной, но никого из живых существ не встретила, натыкаясь на ножки столиков, книжный шкаф с книгами за стеклом до самого пола и кое-какие вещи, рассыпанные по полу.

«Да что же это такое?.. Как собака, ползаю тут… в чужом доме…» – Настя не знала, плакать ей или смеяться.

Она вернулась к дивану, так как там был мягкий коврик, и посмотрела на низкий журнальный столик, на котором лежали фрукты в вазе и стояли две открытые бутылки коньяка и мартини.

«Я ведь и есть уже хочу…» – подумала Настя и налила себе мартини, в неизвестно, чистый или нет, стакан, после этого она спокойно съела все, что ей приглянулось, нашла себе второй стакан и постаралась удобнее устроиться на коврике, максимально расслабляя мышцы спины. Начинало жутко болеть колено, видимо, прекращало свое действие лекарство. От усталости и спиртного, выпитого на голодный желудок, Настя погрузилась в какой-то полусон, полубодрствование, постепенно теряя связь с реальностью. А абсолютная тишина в доме и мерное попискивание часов способствовали глубокому, спокойному сну. Хотя, вполне возможно, нельзя было совмещать укол доктора и мартини. Но другой воды, чтобы смочить себе рот. Настя не нашла.

– Это от того, что все остальные артисты молоды, здоровы и полны сил. Они будут выступать в круизе и приносить прибыль, а ты, Лазарева, что? Отработанный материал! Скажи спасибо, что мы вообще тебя взяли с собой! Так что сиди в трюме и не разбухай!

– Не ожидала от вас, Евгений Степанович, такой речи, – обиделась Настя.

– А ты как думала? Незаменимых у нас, как известно, нет.

– Но здесь нет даже иллюминатора, я словно собака в конуре, – сказала Настя грустно.

– А вокруг океан, океан страстей, моя дорогая, страстей, которые ты никогда не пускала к себе в сердце, поэтому тебе и смотреть ни на что не надо, – пояснил ее бывший педагог. – Тебе не дано быть женщиной, вот и не бухти!

Он ушел, оставив Анастасию в полной тишине и темноте.