Обняв дочь, Джон Норд проговорил:

— Успокойся, успокойся. Скажи мне все.

Ее рассказ был сбивчивым, часто прерывался слезами и всхлипываниями. Немного успокоившись, она вытерла мокрое лицо и сделала глоток кофе. Его нежность пробудила в ней забытые ощущения детских лет, хотя она сопротивлялась сентиментальным воспоминаниям.

— Я выкину Риса взашей из нашего дома. Какое он имел право так поступить с тобой? — проговорил отец, выслушав исповедь дочери. Его гневные слова снова превратили ее в двадцатидвухлетнюю женщину.

— Нет. Так не следует поступать. Это моя проблема, а не ваша. Ты сделал все, в чем я нуждалась, — посочувствовал и утешил. А в том, что произошло, есть и моя вина. Я, несмотря на предупреждение о том, что он меня не любит, все же решила выйти за него замуж.

Отец хотел что-то сказать, но Алекс остановила его.

— Обещаю, что если мне понадобится твоя помощь, я обязательно ею воспользуюсь. Но я должна справиться сама. — Она горько улыбнулась. — Это научит меня самостоятельности, научит не очень рассчитывать на вашу поддержку.

— Но это потруднее, чем самостоятельно покрасить машину или сделать что-то в этом роде, Алекс.

— Знаю. Это намного больнее, чем самостоятельно разбить себе голову, — сказала она, глядя отцу прямо в глаза. — Но мне придется кое-что решить самой. Я хочу взять с тебя обещание ничего не говорить родителям Риса. Если он захочет посвятить их в то, что произошло, то пусть сам и расскажет. И обещай мне, что это не повлияет на вашу дружбу. И вообще постарайся воздерживаться от каких бы то ни было комментариев. Считай, что мы оба хотим этого. — Голос у нее дрогнул. — И пожалуйста, не осложняй ситуации, не порти себе жизнь. Обещай мне, папа.

Отец горестно покачал головой.

— Я понимаю, детка. Но я же должен сказать им что-нибудь.

— Скажи, что я очень расстроена тем, что Рис прервал наш медовый месяц, и по этой причине не смогу продолжать жить с ним.

— Это слишком слабый аргумент для того чтобы разрушить брак. Сомневаюсь, чтобы они поверили в это, Алекс.

Она глубоко вздохнула.

— Тогда внуши им, что я просто наказала Риса. Он сам об этом говорил. Когда пройдет какое-то время, им легче будет узнать правду.

Он с сомнением кивнул.

— Если ты так хочешь, пусть так и будет. А теперь умойся и пойдем перекусим. Я очень голоден.

— Нет. Ты должен ехать домой. Тебя ждет мама. А я кое-что купила для себя.

Она встала, проводила его до двери и поцеловала на прощание.

— И если сможешь, постарайся им не говорить, где я. Мне нужно время.

Отец старался держаться, но это ему удавалось с трудом, несмотря на обещание не говорить никому о действительных причинах их разрыва. На следующий день на работу позвонила мать.

— Алекс, — сказала она, не сдерживая раздражения, — прошло достаточно времени. Одно дело наказать Риса и совсем другое — снять себе квартиру. Это выглядит просто глупо. Ты должна помнить, что у Риса очень ответственная работа, и для него она весьма важна.

— Да, мама. Но лучше меня никто не знает, почему я так поступаю.

— Если ты будешь упорствовать, ты потеряешь его. Разве этого ты хочешь?

— Прости, мама. Я должна идти. Меня вызывает Тодд. Пока.

Алекс положила трубку, не дослушав, что говорила мать. Она надеялась, что ей не придется разговаривать с матерью в своей квартире. Потом позвонил отец Риса и пригласил ее на ланч. Алекс извинилась, отклонив его приглашение. Она почувствовала, что на нее началась охота. Вечером мать снова позвонила. Она не обижалась на мать, которая говорила с ней раздраженно.