— А у тебя-то что за ошибки? — он в изумлении поднял одну бровь. — Что ты была такой красивой в том волшебном платье?

— За то, что я так долго была чужой для моих племянников. А должна была всеми своими силами участвовать в их жизни.

— Ну, для этого ты и приехала сейчас, дорогая.

Да, но, кажется, теперь уже слишком поздно. Дети не хотят ее знать. Ведь тогда они прижались к Лидии, чтобы она вытерла их слезы, а за утешением бежали к Паоло. Даже Сальваторе занимал в их сердцах больше места, нежели она… Сглотнув твердый комок, Кэлли сказала:

— Я и правда ничего для них не значу.

— Ну, просто они боятся сказать тебе о своей любви.

И снова волна боли накрыла ее.

— Боятся? Почему?

— Потому что они слишком рано поняли: нельзя ни к кому привязываться так сильно, ведь можно его потерять и тогда будет очень-очень больно. Ты тоже можешь уехать и оставить их. Так зачем любить тебя? Они не хотят новых потерь и болезненных разочарований.

— А как же я могу их разубедить?

— Просто не отворачивайся от них. Правда, настаивать на проявлении любви тоже еще рано, насильно мил не будешь, это же дети. И не надо сразу уезжать в Америку. Думаю, остаться в Италии на некоторое время будет намного лучше. Сделав так, ты сможешь привязать их к себе.

— Да, но это же может занять месяцы.

Паоло пожал плечами.

— И что же? Ты уже сказала, что готова уехать ради своей работы. Или у тебя были другие мысли на этот счет?

— Конечно, нет! Но…

— В Штатах тебя ждет любовник?

— Нет.

— Так неужели работа для тебя важнее, чем дети?

Глаза девушки расширились, и она гневно воскликнула:

— Да как ты смеешь так говорить! Ты просто ничего не знаешь!

— Тогда расскажи мне. Ты же хочешь, чтобы твоим племянникам жилось лучше.

— Безусловно! Я хочу защитить их, насколько возможно, хочу окружить их заботой и любовью, которой они лишились, потеряв родителей.

— Наши мечты и цели совпадают. Так почему же мы с тобой заделались врагами?

— Не знаю! Я не могу трезво мыслить, когда ты так давишь на меня.

— Разве я на тебя давлю?

Нет. Ты не просто давишь. Ты воскрешаешь ненужные желания, а я не могу с ними справиться. По крайней мере, когда ты сидишь так близко.

— Неужели? — спросил он и нежно провел рукой по ее щеке.

— Нет, — сказала она, смущенно заморгав. — Просто я смущена, вот и все.

— Прекрасно могу это понять, — последовала еще одна пауза, а затем Паоло бодро добавил: — У нас есть общая цель, разве мы не можем найти пути для совместной деятельности?

Подавив проблеск надежды, она устало вздохнула.

— А что конкретно ты можешь предложить, Паоло?

— Ты даешь мне один год. Разбираешься со своей работой и переезжаешь жить сюда. Со мной.

— С тобой? Хочешь сказать, в этом доме?

— Именно. Сейчас я владею домом, но ради детей я куплю виллу на окраинах Рима. Хорошенькое местечко с садом, расположенное вблизи от того места, где они жили с родителями. Пусть у них будет возможность ходить в ту же школу и дружить со своими друзьями. Иными словами, я бы приготовил дом для них — и для тебя.

— Хочешь сказать, мы сможем ужиться все под одной крышей?

— Почему бы и нет?

— Потому что твой отец не позволит сделать этого!

— Отец не может диктовать, что мне делать, Кэролайн. Я уже взрослый парень!

— Возможно, но он никогда не простит тебе, что ты занял мою сторону.