— Как? Разве ты училась не в архитектурном?

— Безусловно.

— Тогда почему ты интересовалась итальянским?

Да потому, что хотела общаться с моими детьми, которые вполне могли не говорить на английском.

— Ну, я изучала влияние итальянского Ренессанса и барокко на современную архитектуру, поэтому однажды провела летнюю сессию во Флоренции, Милане и Венеции. А для работы там мне был нужен язык.

— Значит, — подозрительно прищурился Сальваторе, — это было как раз тем летом, когда ты навестила свою сестру и ее детей?

— Именно. В конце семестра я приехала в Рим и провела пару дней с Ванессой и ее семьей.

— Я не помню тебя, — прозвенел голосок Джины.

Кэлли повернулась к девочке:

— Ты была еще крошкой, дорогая. Не более двух лет. Но зато мой визит в Сан-Франциско ты можешь помнить.

Клементе с радостью закивал:

— Да, я помню, помню это! Ты жила в небольшом домике на вершине холма, и у тебя еще в комнате был камин. И если встать у окна и посмотреть вниз, то можно увидеть остров со старой тюрьмой на нем.

— Верно, — обрадовалась Кэлли. — Она называется Алькатрас. Когда-нибудь мы съездим туда.

— Но это же в Америке! — И Джина повернулась к Паоло: — Ты же сказал, что мы будем жить здесь, дядя.

— Конечно, — кивнул он, — Но мы можем поехать туда на каникулах. Не возражаете?

— Ладно, но не дольше. Я не могу жить без бабушки и дедушки и всех моих друзей.

— И мы будем скучать по вас, — сказал ее дедушка, и его взгляд снова тревожно остановился на Кэлли. — Вряд ли мы разрешим вам жить так далеко от нас.

Разрешим? Да кем он себя возомнил? Богом, что ли?

Кэлли пришлось до боли прикусить язычок, чтобы только не сболтнуть лишнего при детях. А ей так много хотелось рассказать об этой новой идее ее замужества. Правда, кому это нужно?

Большинство молодых жен, если у них возникают проблемы с родителями мужа, не часто беседуют со свекрами, все больше со свекровями. В ее случае с Сальваторе вообще лучше бы не пересекаться.

И как можно мягче она заявила:

— Если вы не очень поняли с самого начала, мистер Райнеро, то напомню еще раз: мы тоже стремимся дать детям все необходимое. В Риме — или где угодно еще — мы обустроим их жизнь так, чтобы им было хорошо.

Пожилой мужчина царственно кивнул, выслушав тираду Кэлли. Кажется, она знает, что говорит, подумалось ему.

А Кэлли получила то, о чем мечтала с давних пор, — маленькие домашние ритуалы. Например, вечерние чтения сказок на ночь Джине и Клементе. Это было сравнимо разве что с маленьким чудом.

Сегодня Лидия читала малышам сказку «Простодушная Сара», а Кэлли устроилась на кровати дочки.

— Сара похожа на тебя, тетя Кэролайн, — решила Джина, когда Лидия наконец закрыла книгу.

Кэлли улыбнулась.

— Хочешь сказать, я такая же высокая и худая?

— Нет, — решительно помотала головой Джина. — Ты хорошенькая, как мама. Но ты будешь ухаживать за нами, раз мама умерла, как это делала Сара в книжке.

— Конечно. — Кэлли смахнула навернувшуюся было на глаза слезу и поцеловала дочь в макушку. — И как Сара в сказке, я никогда тебя не оставлю.

Клементе подергал ее за рукав.

— И меня?

— Никогда не оставлю вас обоих, мои любимые.

Отец закрыл дверь библиотеки и направился прямо к старинному столу, где их ждали кофе и ликер. Налил два бокала.

— Ладно, теперь мы остались вдвоем, — сказал он, передав бокал Паоло.