— Отлично сказано, сынок, — парировал тот. — Но боюсь, тебе не удастся контролировать мои чувства, ты даже не можешь контролировать свои, вот что я скажу.

— Однако свою речь ты контролировать в состоянии. Так же ты вполне способен относиться к Кэролайн вежливо. А если этого не будет… что же, ты лишишься привилегии на мое общество.

Отец тяжело опустился в кресло. Его лицо побледнело, он тяжело дышал.

— Ты не можешь так говорить со мной! Я защищаю своих внуков, имею на это право!

— Я тоже, — ответил Паоло, встревожившись за отца.

— Напоминаю тебе — я глава этого дома, Паоло, — прохрипел старик, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки.

— Так же и я буду глава своего собственного. Надеюсь, ты это учтешь.

Цвет лица Сальваторе стал землисто-серым.

— Сначала ты обвиняешь меня в том, что я недостаточно оценил твой выбор невесты, а теперь так неуважительно обращаешься ко мне.

— Для меня большая честь иметь такого отца, как ты. Но я буду меньше уважать тебя как сын, если ты не станешь должным образом относиться к моей жене. Что такого сделала Кэролайн? Оскорбила тебя чем-то? Неужели ты не видишь всю выгоду моего предложения? Ведь если она не свяжет сейчас свою жизнь с нашей семьей, то просто увезет детей в Америку, и все. Ты должен понять: Кэролайн пошла на такое соглашение только потому, что любит близнецов.

— Но она не выказывает уважения к нашей семье, к ее традициям, — пробурчал Сальваторе. — Она совершенно не понимает, что дети все это наследуют. Она американка, и ее взгляды на жизнь просто ужасны.

Паоло на миг смутился, но ему все же пришлось использовать тот самый аргумент, который когда-то сработал для Эрманно:

— Отец, но ведь сначала Ванесса тебе тоже не понравилась, верно?

— Ну, она была совсем другой. Ванесса уважала наш образ жизни, наши ценности и обычаи.

— Но ведь и Кэролайн так же относится к ним. Иначе почему она с такой легкостью согласилась жить здесь? Отец, пожалуйста, оставь свои сомнения. Нам надо держаться вместе, если мы думаем прежде всего о детях. Раздоры между взрослыми ни к чему хорошему не приводят.

Сальваторе откинулся на спинку стула и устало закрыл глаза.

— Да, наверное, ты прав, — сказал он. — Нам нужно ценить то, что у нас есть сейчас. По этой причине и еще ради своих внуков я приму Кэролайн, как прежде принял ее сестру.

Паоло пошел искать Кэлли и мать. Оказалось, они приютились в гостиной Лидии и вели задушевную беседу, что немного насторожило Паоло.

— Ах, так вот где вы спрятались, — сказал он. — Я прервал важный разговор?

— Вовсе нет, — сказала Лидия, незаметно сжав руку Кэлли. — Мы просто болтали о своем, о женском, ну ты понимаешь.

— Понимаю. А я хотел позвать вас на кофе. Да еще отец себя не очень хорошо чувствует — из-за погоды, наверное. И…

Лидия поднялась и поспешила к выходу.

— Пойду к нему. Ты со мной, Кэлли?

Девушка последовала за будущей свекровью. Когда они достигли двери, Паоло твердо взял Кэлли за руку и улыбнулся ей так, что у нее все замерло внутри.

Заметив это, Лидия мягко произнесла:

— Как я счастлива, дети, видеть вас вдвоем.

Они все вместе вошли в библиотеку, где их ждал Сальваторе.

— Кажется, я выпил слишком много кофе, — проворчал он, с трудом поднимаясь с кресла. — Лидия, моя родная, рад, что ты пришла.