Хотя Поппи была совсем другой.

Она и слова не проронила, чтобы он остался, не цеплялась за него и не была агрессивной, когда поняла, что ничего не последует дальше. Не было всего того, чего он ожидал. Вместо этого она спокойно провела его до двери.

Когда Феликс вышел на крыльцо, то обнаружил, что дождь прекратился и сел легкий туман, поэтому на подъездной дорожке он отчетливо видел машину Тейта. Ему следовало сразу уйти, но его ноги приросли к полу. Его желудок свело от самой идеи, что он сойдет с крыльца и ни разу не обернется. Его интуиция подсказывала, что если он сейчас ничего не скажет, то потом пожалеет об этом, но страх сковал его на месте, он не мог ни уйти, ни обернуться.

Тейт дважды посигналил, и эти нетерпеливые короткие сигналы опять привлекли внимание Феликса. Пройдясь рукой по волосам, он готов был уйти, как вдруг решил отбросить все сомнения. Его всегда учили слушаться своей интуиции, которая говорила ему сейчас, что такую девушку, как Поппи, не часто встретишь, он был бы дураком, если бы прошел мимо.

— Поппи, я... — Его слова быстро увяли, когда, обернувшись, он увидел запертую дверь, а Поппи исчезла внутри дома. Его взгляд переметнулся к окнам гостиной, но там была абсолютная темнота. Он задался вопросом, что делать, спускаясь по степеням и вскинув голову, чтобы посмотреть на второй этаж.

Когда он посмотрел вверх, вглядываясь в темные окна, легкий туман стал оседать на его лице прохладными каплями. Прошла одна минута, затем другая, и наконец-то загорелся свет в угловой комнате. Феликс разрывался на части. Следовало ли ему кричать ей под окнами, словно возбужденный подросток, жаждущий внимания, или заколотить в дверь, как психически больной, пока она не вызовет полицию?

Он не был уверен, как долго простоял там, взвешивая варианты, но затем требовательный голос Тейта окликнул его со спины, Феликс, наконец, принял решение.

— В чем задержка, старик? — выкрикнул Тейт. — Уже поздно, а мне на рассвете нужно быть на очередном этапе подписания бумаг.

Развернувшись на пятках, Феликс преодолел лабиринт цветочных клумб и открыл дверь со стороны пассажира. Кинув на Тейта удрученный взгляд, он вздохнул:

— Привет.

— Все в порядке? — спросил Тейт, удобно расположившись за рулем и давая задний ход по короткой подъездной дорожке.

Феликс взглянул на дом, сосредоточившись на едва освещенном окне. Его желудок свело от тоски.

— Просто был долгий день. — Он печально подумал, что ему вообще не следовало уходить. Но Феликс знал, что это было к лучшему. У него не было ничего, что он мог предложить такой женщине, как Поппи, и не хотел, чтобы девушка тратила время на пустые обещания. Она заслуживала большего.

Однажды Поппи очень осчастливила бы какого-то везунчика.

Его чуть не вывернуло от одной только мысли, что Поппи могла быть с другим мужчиной. Раздраженный реакцией своего тела, он попросил Тейта гнать со всего духу. Чем быстрее он вернулся бы в свою реальность, тем лучше.

Обронив последний взгляд на дом, Феликс задержал дыхание. Там в окне с поднятыми занавесками стояла Поппи. В тот короткий миг их взгляды встретились, и Феликсу пришлось побороть непреодолимое желание выскочить из движущегося транспорта и побежать в дом.

Как всего за несколько часов женщина умудрилась вскружить ему голову, как никто не смог до нее? Феликс тряхнул головой и постарался прервать зрительный контакт. Это была кульминация всего плохого, что произошло с ним за эти сутки. Известно, что накал страстей, особенно после борьбы не на жизнь, а на смерть, благоприятствовал развитию привязанностей и чувств, которые в других случаях никогда бы не зародились.