Шардаш пару раз глубоко вздохнул и глухо произнёс:

  - Давай пирожки. Они аппетитно пахнут. Только... только не уходи, хорошо? Всё в порядке, уже прошло, не бойся.

  Адептка бочком, пристально наблюдая за профессором, вернулась к кровати, откинула полотенце и достала пирожок. Шардаш сидел смирно, не двигаясь, потом предложил достать скатерть и посуду.

  - А у вас есть? - удивилась Мериам.

  - Должны сохраниться. Комнаты пожизненно закрепляются. Подожди, проверю.

  Профессор медленно, будто боясь спугнуть, встал и направился к шкафчику возле стола. Открыл дверцу и довольно извлёк из него тарелку и нож. Адептка рассмеялась: пыли на них было не меряно.

  - Ничего, вымою, - подмигнул Шардаш. - И, вообще, это я тебя накормить должен. Если бы не ты, сгнил бы в камере. Ладно, съем парочку твоих вкусняшек, и пойдём гулять. Кое-что интересное расскажу.

  - Почему только парочку? - насупилась Мериам. - Вы же голодный!

  - Ты. Смешно уже 'выкать'. Или ты со всеми учителями целуешься? - лукаво добавил профессор.

  Адептка промолчала, выхватила из его рук посуду и под смех Шардаша поспешила скрыться в ванной комнате. Отыскала Мериам её не сразу, сначала попала в шкаф и туалет.

  Шардаш зашёл вслед за адепткой, обнял за талию, слегка прогнув в спине, и то ли шутя, то ли серьёзно потребовал ответа.

  - Я до вас только с одним мальчиком целовалась, - честно призналась Мериам, плеснув в профессора водой, чтобы не мешал. Но Шардаш даже не пошевелился, смущая дыханием возле уха. - Не один раз, но...

  - ... но целоваться ты не умеешь, - констатировал профессор. Замялся и задал вопрос: - У тебя с этим мальчиком как далеко зашло? Или ты только по книжкам знаешь?

  - Только по книжкам, - уши адептки стали пунцовыми. - Я... я хотела, но не смогла. Оно... страшное и уродливое.

  - Понятно, - немного разочаровано протянул Шардаш и отпустил Мериам. - Ладно, мой пока, а я кое с кем поговорю.

  Когда Мериам вернулась в комнату, окно было открыто, а профессор сидел на подоконнике, активно жестикулируя и беззвучно шевеля губами. Проследив за его взглядом, адептка увидела отображённую стеклом немолодую женщину в сером. Что-то в ней напоминало профессора. Почувствовав чужое присутствие за спиной, Шардаш резко оборвал разговор, произнеся вслух: 'Потом. Милости луны и береги себя!'. Изображение вспыхнуло и потухло.

  - Я уже всё, - сообщила Мериам, водрузив посуду на стол. О том, кто та женщина, спросить не решилась, но догадывалась, что мать. Значит, у него действительно семья и не маленькая. И он в ней самый главный, как и положено в кланах, блюдущих древние обычаи. - Идите, остынут.

  - Иди, - не оборачиваясь, поправил Шардаш. - Подожди немного, я ещё с Селениумом не говорил.

  - А после еды нельзя? Я же старалась, ещё горячие достала...

  Адептке стало обидно. То он рад ей безмерно, то заботы не ценит, не смотрит даже. Она тут старается, суетится, а Шардаш дела свои решает. Будто это не подождёт! Профессор, услышав её недовольное сопение, и вовсе попросил выйти. На резонный вопрос почему, ответил, что запах Мериам сбивает с мысли.

  Адептка честно простояла под дверью нужные десять минут (иди десять минут по её внутренним часам) и осторожно заглянула в комнату. Шардаш уже закрыл окно, сидел за столом и уплетал пирожки. Судя по похудевшей горке, трапезничал давно.

  - Вы меня обманули! - возмутилась Мериам.