Полыхнул коридор перехода, однако Мериам отпрянула от него. Спотыкаясь, ударяясь о стволы деревьев, она спешила прочь, чтобы не затянуло.

  - Ики! - понёсся вслед гневный голос Шардаша. - Адептка Ики, вернулись немедленно!

  - Нет! - задыхаясь, ответила Мериам. - Не желаю в Бонбридж! Поймите, мэтр, вам нужен кто-то, чтобы общаться с внешним миром.

  - Сейчас ты у меня догеройствуешься! - рыкнул профессор. Он не пытался обуздать обуявшую его ярость. - Не желаешь к себе в комнату, вышвырну прямиком в лечебное крыло с переломами разной степени тяжести.

  Адептка остановилась и задумалась: действительно, стоит ли? Всего одно мгновение - и кошмар позади. Но мешала совесть. Кто, если не Мериам, повинен в травле Тревеуса Шардаша? Судя по поведению, он действительно не безжалостный убийца. Ответ директору тоже казался искренним, да и Селениум Крегс не мог так ошибиться в выборе преподавателя, не говоря уж о магистре ордена Змеи. Нет, пока не найдутся ответы на все вопросы, Мериам не уйдёт. Шардаш обещал рассказать, и он расскажет.

  Пальцы профессора до боли сжали плечо. Адептка испугалась, что он сломает его. Обошлось. Шардаш просто развернул Мериам к себе и удивительно спокойно поинтересовался:

  - Адептка Ики, не поведаете о причинах своей дурости? Право, мне интересно, вы книжек перечитали или в детстве не наигрались? В любом случае, коридор закрылся, нового сегодня не будет.

  - Я просто хотела... я за справедливость.

  - Тогда меняйте учебное заведение: в Школе такому не учат. Вот что с вами прикажите делать? - сокрушённо вздохнул Шардаш.

  От гнева профессора и следа не осталось. Казалось, впору бы обрадоваться, но Мериам насторожилась: на лицо эмоциональная нестабильность. Её бабушка по материнской линии в молодости страдала таким же, но в гораздо более мягкой форме. Дед говорил, что инстинкты внутри шалят. А тут перед адепткой половозрелый оборотень мужского пола с тёмной природой сути. Когда перестанет действовать противооборотное зелье, всплески станут сильнее, нежели у светлой оборотницы. Тот же Томас Гаут неустанно напоминал, что мужские особи агрессивнее женских, зато последние коварнее.

  Молчание затянулось. Наконец Шардаш разжал пальцы и всё в той же тишине шагнул во тьму, предоставив Мериам самой себе. Адептку такой оборот событий не устраивал.

  - Мэтр, мэтр, а как же я? - пискнула она.

  - Как хочешь, - равнодушно ответил профессор. - Это земли моего клана, вас вряд ли задерут дикие звери. Разумеется, если сначала принюхаются. Свернётесь где-нибудь калачиком и...

  - Мэтр, - жалобно канючила Мериам, - не бросайте меня!

  - Я вас домой собирался вернуть, вы выбрали лес, а теперь я снова виноват, Ики? - взревел Шардаш. - Опять, Ики?! Прокляну!

  - Не проклянёте.

  Откуда в Мериам взялось столько уверенности, она сама не знала. Просто если профессор сымитировал проклятие в куда более серьёзной ситуации, то не сделает этого сейчас.

  - Ну-ну, - в голосе Шардаша сквозила неприкрытая угроза. - Возвращаю долг. С процентами, Ики. За то, что сунули свой нос в чужие дела, рассказали всё директору. И о тавиоке, и о перстне, который сами стащили.

  Сначала будто бы ничего не произошло, но потом Мериам ощутила резь в животе. Не прошло и минуты, как весь ужин из трактира Соха оказался на земле. Адептка затылком ощущала пакостную ухмылку Шардаша, издали наблюдавшего за спазмами её желудка. Не смертельное проклятие, но не менее мерзкое. Пока не снимут, будет рвать. Хоть час, хоть два, хоть сутки, хоть неделю. Умереть от этого тоже можно: организм банально не выдержит издевательств.

  - Я не хо...те..ла! Я не... ох... виновата! - умудрилась прошептать между приступами дурноты Мериам.