– То есть эти женщины – психопатки?

– Возможно. Хелен точно, – отвечает она, думая обо всех этих книгах за авторством Йонаса Нильссона. И о том, как рассказчица в «Nydelig» снимает с себя всякую ответственность.

«Себя саму она с мемом не ассоциирует» – так описал это Кори. И добавил, что почти наверняка она и была первоначальным носителем.

– Говорят, на пятьдесят процентов психопатия зависит от наследственности, – сообщает Рут. – А остальная половина, возможно, добирается из брака.

Неожиданно из живота Ресслера вновь доносится громкое урчание, и этот бесцеремонный звук приводит Рут в чувство. Как она сподобилась перейти от «это для него чересчур» к таким рассуждениям?

– Ладно, – говорит она с напускной веселостью, от которой у нее сводит челюсти. – Сдается мне, ты не ожидал такого поворота, когда я тебя сюда пригласила.

– Еще бы, – тихо отвечает Гейб. – Но я рад, что ты решила мне довериться. – Откашлявшись, он смотрит на часы и делает вид, что прикидывает время. – Неловко уходить сразу после того, как ты мне это рассказала, Рут, но мне правда пора. Я только вернулся в город, и сегодня у меня кое-какие дела. Хотя мы обязательно еще поговорим. Само собой.

Само собой.

У Гейба, похоже, не получается быстро встать с дивана; Рут смешно: она видит его насквозь. Он слишком добр, чтобы заявить об этом в лоб, но рассказанное, очевидно, повлияло на его отношение к ней, и ему уже не терпится уйти.

Она прекрасно понимает его чувства.

Ожидая лифт, Гейб смотрит на стоящую в дверях квартиры Рут и нервно притоптывает левой ногой.

– До скорого, – говорит он и входит в кабину.

Рут успевает заметить, как он быстро касается пальцами губ, будто вспоминая об их поцелуе.

Похоже на утешительный приз. Даже если она не вполне понимает, что именно проиграла.

Глава 32

Рут раздавлена.

Прошло двадцать четыре часа с тех пор, как она выложила все Гейбу начистоту. И двадцать четыре часа от него ни слова. Она чувствует себя уязвимой. Беспомощной. А главное – глупой.

И правда, с какой стати книга должна служить доказательством чего бы то ни было?

Такое уже с ней бывало. Когда она так запуталась в своих догадках, так увязла в схемах, что не понимала, как ей выбираться.

Рядом с передвижной библиотекой на улице, где жила Лори, очевидец заметил мужчину в бейсболке – скорее всего, команды «Миннесота Твинс».

У автозаправки, рядом с которой исчезла Рея, кто-то видел старый, обшарпанный фургон. Скорее всего, темно-синего цвета.

Молодой человек в джинсах слонялся у дверей бассейна незадолго до того, как пропала Лейла. «Молодой» – значит, лет двадцати. Столько было Итану в 1985 году.

«Звони ему», – говорили девочки каждый раз, когда Рут обнаруживала очередной малоубедительный аргумент.

«Звони ему».

Звони ему.

Рут потеряла счет звонкам инспектору Кэнтону. Сколько раз он отвечал. Сколько сообщений она отправила, если он не брал трубку.

– Приезжай в Хобен, тогда поговорим, – однажды предложил он уставшим голосом.

Разговор происходил в полночь, а может, и еще позже.

– Я ни за что не вернусь в этот город.

– Тогда не совсем понимаю, что, по-твоему, я должен здесь сделать, Бет?

«Бет».

Та оговорка Кэнтона стала неожиданностью для них обоих.

К тому времени она уже рассказала инспектору, что видит девочек. Других девочек, которых тоже убил Итан, настаивала Рут.