Озабоченное выражение дядиного лица заставляет Рут выдать еще немного правды:

– Я действительно думаю, что эти женщины могут рассказать гораздо больше, чем мы обычно от них слышим. Учитывая, что мне довелось пережить, я смогла бы изменить ситуацию.

Прошлое Рут стерто не полностью. Кое-какие воспоминания хранятся в подсобках хобенского полицейского участка, в котором до сих пор работает инспектор Кэнтон. Ксерокопии протоколов бесед лежат на полках Департамента по делам детства и семьи штата Коннектикут, где за теми же столами, возможно, все еще заседает кое-кто из людей с планшетами, с которыми ее заставляли встречаться.

Рут точно не знает, насколько эти воспоминания соответствуют действительности, как и большая часть того, что она помнит о жизни в Хобене. Однако есть вещи, которые точно происходили на самом деле, – она в этом уверена.

Маленькая правда, большая ложь. Пожалуй, разница лишь в том, какую часть истории рассказывать.

Чуть позже Рут и Джо идут полюбоваться на зеленоватую гладь пруда в отблесках заходящего солнца. В этот теплый, безветренный вечер с трудом представляется здешняя суровая зима: заледеневший пруд, голые деревья и покрытые снежной кашей луга. Впервые Рут приехала на ферму в конце одной из таких зим, но больше из того времени ей запомнилась весна. Оттепель. Сейчас, на пороге лета, ей интересно, сколько той зимы привезет она с собой из Новой Зеландии.

Наверное, она вздохнула, потому что Джо обернулся и спрашивает, уверена ли она, что на этот раз сумеет удержаться в реальности. Что ее комнату – и голову – не начнут заполнять мертвые девочки.

Рут уже давно не убеждает таких, как Джо, что они не в ее голове. По мнению специалистов, с которыми она безропотно согласилась общаться, злосчастный эпизод, случившийся с ней в двадцать один год, был не чем иным, как потерей связи с реальностью. Клинический случай непроработанной травмы, проявившийся в серии галлюцинаций. В виде убитых девочек.

Она смотрит на Джо со своей отрепетированной улыбкой – той самой, которую она оттачивала с тех пор, как инспектор Кэнтон пять лет назад появился у нее дома и сказал, что ей нужна помощь.

– Это уже в прошлом, – заверяет она дядю.

Теперь она знает, как сделать так, чтобы в глазах окружающих тот эпизод выглядел не более чем заскоком. Небольшим сбоем, который слегка затянулся во времени.

– Ко мне перестали являться мертвецы. – Подняв ладони, она изображает кавычки, чтобы свести сказанное к шутке. – Уже давно, честное слово.

И надеется, что в беспросветной тьме не видно, как она скрещивает пальцы, опуская руки.

Следующим утром, когда Рут укладывает вещи в машину, терзаемая угрызениями совести за то, что надолго оставляет Ресслера, к ней подходит Гидеон.

– Вечером я смастерил для тебя подарок, – говорит он. – Возьми его с собой в путешествие.

Рут смотрит на затейливый бронзовый предмет, который он кладет ей в ладонь.

– Это трискелион, – объясняет Гидеон, указывая на три соединенные в одной точке спирали в ее руке. – Знаю, ты человек наблюдательный и обязательно обнаружишь, что этот символ встречается во многих древних культурах. Но я бы советовал обратить внимание на греческую богиню Гекату.

В ответ на вопросительный взгляд Рут Гидеон просто пожимает плечами и говорит: у него такое чувство, что Рут-Энн Бейкер и Геката прекрасно поладят между собой.